О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

Думаю, я в свое время захотел снять именно эту серию “Декалога” потому, что все это совершается от моего имени: ведь я член этого общества, гражданин этой страны, и если кто-то затягивает петлю у кого-то на горле и выбивает стул из-под ног, он делает это от моего имени. Но я этого не хочу. Я против. Думаю, фильм, в сущности, не о смертной казни, а об убийстве вообще. Об убийстве, которое всегда – зло. Вне зависимости от мотивов, от того, кто убивает и кого. Это, думаю, вторая причина, почему мне хотелось снять этот фильм. Третья – желание показать Польшу, мою страну, этот ужасный сумрачный мир, в котором люди утратили жалость и сострадание, все друг друга ненавидят и не только не придут на помощь, но поставят подножку, – мир, где все толкают друг друга, мир одиноких людей.

Думаю, человек вообще очень одинок, где бы ни жил. Я вижу это, потому что работаю за границей. Я общаюсь с молодыми людьми в разных странах – в Германии, Швейцарии, Финляндии и во многих других. Я вижу, что больше всего на свете их мучит одиночество – хотя они не желают себе в этом признаваться. Вижу, что им не с кем поговорить о серьезных вещах. Наверное, это связано с развитием цивилизации. Хотя с каждым днем жить все проще – ушло что-то важное, что имело такое значение прежде: беседа, переписка, человеческая близость. Все стало более поверхностным. Вместо того чтобы написать письмо, мы звоним по телефону. Вместо путешествий, в которых было столько романтики и приключений, едем в аэропорт, покупаем билет, садимся на самолет и выходим в другом аэропорту, ничем не отличающемся от первого.

Мне все чаще кажется, что, парадоксальным образом, при всем человеческом одиночестве, многие стремятся разбогатеть лишь для того, чтобы позволить себе роскошь уединения, чтобы еще сильнее отдалиться от людей. Дом, стоящий вдали от других. Обед в ресторане настолько дорогом, чтобы никто не сидел у тебя на голове и не слышал твоих разговоров. С одной стороны, люди ужасно боятся одиночества. На вопрос: “Чего ты на самом деле боишься?” – большинство ответит: “Остаться одному”. Само собой, многие говорят, что боятся смерти; но куда чаще сегодня признаются – “боюсь одиночества, боюсь остаться один”. А притом каждый стремится к независимости. Вообще, если бы я мог что-нибудь добавить к тому факту, что снимаю о человеке, который что-то ищет, хотя и не знает что, я бы сказал, что делаю кино о парадоксальности человеческой жизни.

Не знаю, чего хотят поляки. Но знаю, чего они боятся. Они боятся завтрашнего дня, потому что не знают, что он принесет. Что случится, если завтра убьют британского премьер-министра? Что произойдет с Британией? Допустим, убийца – ирландский террорист. Предположим, ему удалось совершить теракт. Что бы это изменило в жизни англичан? Утром на том же автобусе, что и обычно, или на той же машине они отправятся в свой офис. Там их встретят те же самые, что и всегда, коллеги и тот же шеф. Все будет как прежде. Обедать они, скорее всего, пойдут в свой любимый ресторан. В Польше после убийства премьера все может перевернуться еще в тот же день. Возможно, закроют мою студию. Может быть, отключат телефон. Не знаю, будет ли на следующее утро работать банк. Или ночью произойдет денежная реформа, и мои деньги обесценятся. Случиться может все что угодно – вот этого все и боятся. А потому живут исключительно настоящим. Что очень небезопасно.