На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Подошли к музею. В скромных его залах было многолюдно. Предупредив, что с музейной экспозицией познакомит позднее, Ишимов тут же увел Сергуненкова в запасник, в комнату, тесно заставленную шкафами и стеллажами.
— Десятой доли нет пока возможности выставить, — пожаловался он. — Обещают вскорости приступить к строительству специального здания. Тогда и заживем. А пока...
Достав из шкафа толстую пачку снимков, Ишимов положил ее на стол перед Сергуненковым:
— Вот они, групповые эти снимки. На вас вся надежда, Анатолий Владимирович. Быть может, припомните кого.
И опять расступилось время перед бывшим начальником управления строительства.
— Это же Миша Судаков! — обрадованно воскликнул Сергуненков. — Тот, что отличился при монтаже первой аммиачной установки. А это Маша Клюева. Совсем девчонкой была — Машуткой звали, Машенькой. Недавно встретил в Москве, на съезде. Первая подошла — красивая, статная, при четырех орденах, — бригадой заправляет в Усть-Куте. А это кто же? Неужели не узнаешь, Кирилл Прокопьевич? — Сам того не заметив, перешел на ты. — Господи боже мой, да это же ты сам! Ну конечно! Смотри, как низко нахлобучил шапку! Да ты не только на шапку — на шинель гляди. Ты в ту пору еще в шинели армейской ходил. Определенно твоя. Дырку вижу. Тогда не до штопки было: по трое суток домой не заглядывали. С площадки на площадку. Было не до сна!
И они, сдвинув поседевшие головы над старыми и уже изрядно потускневшими снимками, продолжали вспоминать и радовались воспоминаниям, и память все ближе возвращала то, что казалось стертым и утраченным.
Лишь затем (часа два прошло, не меньше) вернулись в музейные залы.
— У нас сейчас экспозиция особая, — пояснил Ишимов. — Выставка старинных часов.
— Как же, слыхал, — откликнулся Сергуненков. — С интересом посмотрю!
Каких только не было часов на этой выставке — солнечных, песочных, водяных, огневых, относящихся к самым древним временам. Какие только не были представлены механизмы — шпиндельные, штифтовые, цилиндрические, анкерные. И каким только не отличались они внешним многообразием...
— Богатство! — оценил Сергуненков. — Слыхал и о том, что повезло вам на мастера-инструментальщика...
— Как еще повезло! — согласился Ишимов. — Приехал к сыну погостить, а вскоре совсем перебрался: понравилось у нас. А коллекцию свою многие годы собирал, во всех концах страны редкие часы разыскивал, чуть не весь заработок на это увлечение тратил. Теперь коллекцию городу подарил. Вот мы и развернули выставку.
Самые разные были здесь часы. Одни — по-дворцовому величавые — своими пышно инкрустированными футлярами возвышались выше окна; другие же, напротив, были столь миниатюрны, что, заменяя камень, помещались в перстне. И все — от мала до велика — были на ходу. Все, отмеряя время, звонили многоголосно: звон-перезвон заполнил музейные залы — то нежный, то гулкий, то отрывистый, то протяжный...
— Поглядите, Анатолий Владимирович, как увлеченно смотрит народ, —шепнул Ишимов. — Ведь это не случайно. Столько успели новинчане за короткий срок! По-особому чутко слышат время!
Разговор об этом шел на пороге зала, в котором группа молодежи внимательно слушала объяснения пожилого человека в синей спецовке.
— Он и есть — Сабуров Данила Сидорович, — снова шепнул Ишимов.
Мастер закончил объяснения, и тогда Ишимов познакомил его с Сергуненковым.
— Кажется, нет на свете таких часов, каким не мог бы вернуть жизнь Данила Сидорович!
— Зря не хвалите, Кирилл Прокопьевич, — покачал Сабуров головой. — Иной раз такие хитрые попадаются. Бьюсь сейчас над аглицкими — семнадцатого века. (Так и сказал — аглицкими!) Хитрейший механизм!
— Успеха вам, Данила Сидорович.
Мастер ответил затаенной улыбкой, тонкие и длинные его пальцы словно нащупывали что-то лишь ему подвластное, а вокруг все с такой же безостановочностью двигались стрелки, раскачивались маятники, и по-прежнему слышался бой часов — гулкий, громкий, нежный, протяжный...
Покинув музей, задержались на перекрестке. Подошла пора прощаться, и Сергуненков догадался, что Ишимов нарочно медлит: как видно, тяжко ему возвращаться домой.
— О многом еще не успели переговорить, Анатолий Владимирович, — сказал он со вздохом. — И расспросить не успел вас о здешних ваших делах.
— Они еще далеко не завершены. Пока лишь собираю материал.
— Понимаю, — кивнул Ишимов. — Хозяйство у Золотухина громадное, из года в год растущее. Не сразу все обнимешь. Однако, надеюсь, еще раз навестите!