На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Пришлось решать самому?
— Зачем же? Полетел назад в Новинск и сразу доложился Денису Петровичу Бурмину...
Из кабинета донесся телефонный звонок.
— Ну и жизнь! Досказать не дадут! Извини, Анатолий Владимирович. Я мигом!
Ушел в кабинет. Дождавшись, когда прикрылась дверь, Вера Ильинична сказала со вздохом:
— Таки живем! Рано утром муж едет в управление, домой возвращается затемно, да и дома не видит отдыха. До полуночи служебные звонки!.. Разумеется, похвально, что Дмитрий Дмитриевич сопротивляется возрасту. Но ведь от него не уйти. Скоро отпразднуем пятьдесят семь!
— Дата еще не круглая, — заметил Сергуненков.
— Да как сказать. При таком объеме дел и забот... Надо бы как на фронте — год за два засчитывать!
— Что вы, что вы, Вера Ильинична! — не согласился Сергуненков. — Напротив, меня с первого же взгляда порадовало, как сохранил в себе Дмитрий Дмитриевич и моложавость и энергию.
— Мне лучше знать, — снова вздохнула Вера Ильинична. — Вслух, конечно, не признается. Самолюбие мешает признаться. Но я-то знаю, как нелегко ему оставаться в форме. Проговорился однажды, что напоследок хочет решить какую-нибудь особо сложную строительную задачу.
— Такую, как Чурым?
— Может быть. Для меня эта стройка явилась полной неожиданностью: прежде не заходило разговора о Чурыме... Анатолий Владимирович, я хочу говорить с вами именно так — как со старым испытанным другом. Помогите Мите. Ему пора уйти из управления. Неужели он не заслужил перевода в Москву? Снова работали бы вместе. Не сомневаюсь, Митя и в Москве был бы полезен вам.
Поворот разговора был для Сергуненкова неожиданным. Помедлил с ответом. Неужели самим Золотухиным подсказан этот разговор? Быть не может. Не таков Дмитрий Дмитриевич, чтобы действовать через жену...
— Поверьте мне! Вы мне поверьте! — с жаркой убежденностью воскликнула Вера Ильинична.
В это же время в кабинете шел нелегкий разговор. Нелегкий и не ко времени. Нетерпеливо кусая губы, Золотухин несколько раз пытался прервать собеседника, и все не удавалось.
Ох уж этот собеседник! Дав согласие на чурымскую стройку, Золотухин тут же приступил к формированию специального строительно-монтажного управления: ему, управлению этому, предстояло заняться Чурымом. Во главе поставил инженера с немалым стажем, но, видимо, ошибся в кандидатуре. Другим лишь подскажи — обернутся, изыщут выход. А этот скулит, претензии высказывает: и в том недостаток, и в этом нужда. И еще повадился домой звонить: дескать, по вечерам слышимость на линии четче.
— Понятно! Все понятно! — оборвал наконец Золотухин. — Вопросы, которые беспокоят вас, — они в компетенции Вадима Аркадьевича Колеванова. Ему, как главному инженеру, поручено..
— Обращался к Колеванову. Отфутболивает к вам.
— Отфутболивает? Странной пользуетесь терминологией. Неужели, если бы я располагал сейчас лишними резервами, пожалел бы вам?
— Но согласитесь, Дмитрий Дмитриевич: фронт работ настоятельно требует.
— Фронт! На фронте всяко бывает! Сам в свое время хлебал фронтовую похлебку! — сердито оборвал Золотухин. — И густо бывало, и пусто. Придется потерпеть!
— Невозможно это!
Опять двадцать пять. Заладил свое, и ни с места.
— И все же придется потерпеть, — сердито втолковывая, повторил Золотухин. — Ну а коль скоро заговорили мы о фронте... Имеется и такое понятие — маневр. Оно в себя включает многое: частичную остановку, перегруппировку, передислокацию. Да, передислокацию тоже. Иной раз, сам того не желая, заказчик идет нам навстречу... Не забывайте о маневре. Мы еще отыграемся. Не падайте духом!
Опустив трубку, с минуту просидел неподвижно в кресле. Хмель сошел, раздражение утихло. Отчетливо представил себе, как там — в дощатом бараке, среди завываний ветра (редкий день обходил он Чурымский карьер!) — тяжкую думу думает начальник специального строительного управления и, верно, клянет-проклинает день, когда согласился на назначение... А мне разве легче? Потяжелее ношу тащу!
Подумав об этом, поднялся. И опять остановил телефонный звонок. На этот раз услышал иной — сдержанный и размеренный голос:
— Извините, что в поздний час беспокою, Дмитрий Дмитриевич. Не стал бы звонить, но вы, вероятно, забыли... Мы условились встретиться сегодня днем.
Это был Усачев. Действительно, была такая договоренность с секретарем партийного комитета.
— Нет, я не забыл, Иван Афанасьевич. Беда, что не всегда удается быть хозяином слова. Рассчитывал встретиться, а вместо этого пришлось...