![«Дело» Нарбута-Колченогого [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/4/2/8/3/delo-narbuta-kolchenogogo-litres-download.jpg)
«Дело» Нарбута-Колченогого [litres]
- Автор: Переяслов Николай Владимирович
- Год: 2017
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00073-613-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Дело» Нарбута-Колченогого [litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Поступальский и его подельники вошли в 135-ю тысячу заключённых «Севвостлага». У Нарбута, отправленного на Колыму несколько позднее, личное дело имело № 141518.
В 1937 году на Колыму проследовало 14 этапов, доставивших 40165 человек. К концу года общее число привезенных на Колыму з/к, начиная с июня 1932 года (первый этап – 2066 человек, это также к вопросу о темпах освоения), превысило 145 тысяч человек.
Ещё более высокими темпами Колыма “заселялась” в следующем году: 17 этапов доставили 70422 з/к. Но рекордным, несмотря на то что ещё 17 ноября 1938 года было принято постановление СНК и ЦК ВКП(б) “Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия”, остановившее разгул “ежовщины”, был для Колымы 1939-й год – более 78 тысяч человек! Объясняется это, видимо, тем, что хотя бериевская “оттепель” и повлекла прекращение определённого числа следственных дел и даже освобождение нескольких десятков тысяч уже осуждённых, но их общее количество было несоизмеримо большим и где-то их надо было размещать. А где, как не на Колыме? Тем более, что она приближалась в тот момент к своему рекордному за все годы существования производственному показателю – 80 тонн добытого золота, а потому настойчиво требовала свежей рабочей силы.
В сталинском лагере. Зэки
По-разному сложились в дальнейшем судьбы друзей, угодивших в жернова ГУЛАГа, писал Александр Бирюков. Счастливее других оказались Поступальский и Шлейман – им удалось дождаться освобождения. Умерли, находясь в колымских лагерях, Зенкевич и Навроцкий. А самая трагическая судьба выпала на долю Нарбута. Растянувшееся более чем на год мучительное следствие, ожидание того, как решится его судьба, а затем утомительно долгий этап ещё более усугубили состояние его здоровья.
Нары в бараке
Арестован он был по делу переводчиков украинской прозы (а он стал таковым) вместе с Павлом Зенкевичем (однофамильцем поэта), Игорем Поступальским и Шлейманом-Карабаном. (Последний вернулся из концлагеря в хрущёвские годы и рассказал, что Нарбут погиб, упав с катера в ледяное море, когда их перевозили с материка на Колыму. Ещё он рассказал, что их, четверых, посадили по доносу Бориса Турганова, тоже переводчика с украинского, между прочим, одного из персонажей знаменитой “Иванькиады” Войновича.)
Но и на владивостокской земле, где Нарбут оказался 20 сентября 1937 года, он со стойкостью переносил свою участь, сообщая об этом жене из лагеря. Уже в Магадане, куда он попал через месяц, он ещё надеется переспорить свою судьбу, говоря ей в письме: «…Как мне хочется показать себя на работе, быть стахановцем, всегда первым, не боящимся никаких трудностей! А ведь я могу, могу воскликнуть: “Дайте мне рычаг, и я переверну земной шар!”»
Дальний Восток. Зэки в сталинском лагере
Из магаданского лагеря «Дальстрой», от заключённого «транзитной командировки, 3-я рота, 2-я зона, 2-й барак» к Серафиме Густавовне Суок приходят письма. Всего их было одиннадцать – глубоко личных, исполненных пронзительного лиризма, в одном из которых он признавался, что «тут возникло много лирического подъёма… лишь бы разрешили только мне писать здесь стихи».
В середине декабря Владимир Иванович был отправлен из Магадана на «Стан Оротукан» – это около четырёхсот километров от побережья. Актированный Нарбут дожидался там изменений в своей судьбе. «Адрес, по-видимому, мой изменится, – написал он жене. – Новый сообщу телеграммой (если будут деньги, мамочка…)».
Чудная планета Колыма!
Но не сообщил.
После недолгого здесь пребывания его отправили пешком через перевал на «Ключ Пасмурный». Там он пробыл около двух с половиной месяцев – работал счетоводом, ночным сторожем и, говорят, ассенизатором. В конце февраля – начале марта 1938 года он вместе с такими же, как он сам, инвалидами был актирован медицинской комиссией и этапирован в Магадан, в карантинно-пересыльный пункт № 2. Здесь против него 2 апреля 1938 года, во время кампании массового террора в колымских лагерях (декабрь 1937 – сентябрь 1938 года), вошедшего в историю под названием «гаранинщина», было возбуждено новое уголовное преследование по обвинению в контрреволюционном саботаже. Ордер на арест и обыск (№ 241) подписал начальник УНКВД Василий Михайлович Сперанский. Не оправдались ни надежды отличиться на трудовом поприще, ни – хотя бы – попасть в инвалидный лагерь. Судьба уготовила Нарбуту гораздо более трагическую стезю.