«Дело» Нарбута-Колченогого [litres]

Следствие рьяно конструировало группу московских пособников украинских националистов, и полупризнания Шлеймана и Шиварова, естественно, никого не устраивали. Поэтому уже на следующий день обращаются за помощью к Нарбуту – мол, кому же, как не вам, Владимир Иванович, знать подлинное лицо этого типа – ведь в вашем журнале он работал ещё в 1919-м году в Киеве и в вашем РАТАУ в 1922-м, вот и расскажите, какова была его роль в группе.

«Ответ: Прежде всего Шлейман-Карабан П.С. представлял свою квартиру для сборищ нашей группы, затем он был активным участником нашей группы и при обсуждении того или иного вопроса выступал с антисоветскими установками и утверждениями (…). Шлейман утверждал, что положение литературы в советской стране бесперспективно. Литература зашла в тупик, бесперспективно и трагично положение писателя у нас; лучшие писатели не дают и не могут дать ценных произведений и должны вовсе перестать писать, если они хотят остаться честными (…).

Вопрос: Следствию известно, что вы были участником сборищ вашей антисоветской группы совместно с некоторыми украинскими писателями, в том числе и Семенко; происходившее на этих сборищах не могло оставить вас в неведении относительно идейного и организационного единства вашей группы с участвовавшими на этих сборищах украинскими писателями, дайте показания по этому вопросу.

Ответ: В первых числах мая (1936 г.) на квартире Багрицкой действительно состоялось сборище с участием и украинских писателей Бажана и Семенко и грузинского писателя Лордкипанидзе, однако я не помню, чтобы при этом велись какие-либо разговоры, которые свидетельствовали бы о наличии идейного и организационного единства между нашей группой и упомянутыми писателями».