![«Дело» Нарбута-Колченогого [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/4/2/8/3/delo-narbuta-kolchenogogo-litres-download.jpg)
«Дело» Нарбута-Колченогого [litres]
- Автор: Переяслов Николай Владимирович
- Год: 2017
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00073-613-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Дело» Нарбута-Колченогого [litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Вместе с Нарбутом контрреволюционную группу саботажников, занимавшихся на карперпункте № 2 антисоветской агитацией и разложением лагерной дисциплины, составили ещё восемь инвалидов (планировали сначала группу из десяти человек, но один умер, не дождавшись ареста), доставленных в Магадан с разных приисков – едва ли они знали друг друга хотя бы в лицо. Люди, разные по социальному положению (до первого ареста, а здесь, в Магадане, оперуполномоченный Мохов их всех «подравняет» – каждому в графу «социальное положение» впишет «заключённый»): крестьяне, служащий, судебный работник, рабочий, писатель и партийный работник (так в анкете у Нарбута), русские, украинец, белорус, молдаванин, еврей, черкес – все они ранее были осуждены по «политической статье» (двое – за пьяный дебош в вагонах поездов в разных концах страны, в каждом случае дебош сопровождался антисоветскими высказываниями). И второй «квалифицирующий» признак: все девять были инвалидами (некоторые, как Нарбут, ещё до прибытия на Колыму).
Надежда Яковлевна Мандельштам считала, что в лагерях в то время просто «убивали инвалидов», устраняя всех действительно немощных, слабых и неспособных к физическому труду, и, освобождая таким образом лагеря, по выражению Варлама Шаламова, от «шлака».
Трое обвиняемых по этому делу назвали Нарбута участником контрреволюционной группы. Из протокола допроса обвиняемого Арсирия:
«Вопрос: Следствию известно, что вы являетесь участником контрреволюционной группы, существовавшей на карантинном пункте № 2 «Севвостлага» НКВД. Подтверждаете ли это?
Ответ: Да, подтверждаю (…). Деятельность нашей группы заключалась в том, что мы призывали заключённых к организации массового саботажа на производстве. Причём, находясь до прибытия на карпункт на разных приисках, практически осуществляли саботаж, а отдельные участники группы, с целью саботажа, занимались членовредительством. Кроме того, проводили злостную антисоветскую агитацию».
Далее следует перечень участников.
А 4-м апреля был помечен первый и единственный в этом деле протокол допроса Нарбута. Вот целиком его текст, написанный рукой оперуполномоченного А.В. Мохова:
«Вопрос: Следствию известно, что вы являетесь участником контрреволюционной группы, существовавшей на карпункте СВТЛ. Подтверждаете ли это?
Ответ: Отрицаю.
Вопрос: Вы говорите неправду. Материалами следствия Вы полностью изобличены. Признаёте ли своё участие в к-р группе?
Ответ: Не признаю.
Записано с моих слов верно и мне прочитано».
И последний автограф Нарбута.
Пятеро из девяти обвиняемых по этому делу свою вину не признали, четверо подписали составленные Моховым признания – такие же коротенькие, на одну страничку. Никакого влияния на ход следствия ни их согласия, ни их запирательства оказать уже не могли, так как всё было заранее предопределено. Дело “расследовал” уже упоминавшийся выше оперуполномоченный 4 отделения УНКВД по «Дальстрою» сержант ГБ Мохов, слывший у коллег рационализатором: на допросах им успешно применялся метод, названный “барабаном” – это одновременный удар ладонями по ушам обвиняемого.
Здесь, наверное, следует уделить некоторое время личности следователя, который занимался судьбой Владимира Ивановича Нарбута. Это – Мохов Александр Васильевич.
Родился он в 1909 году в крестьянской семье. Отец погиб в гражданскую войну. В 1925 году вступил в комсомол. В 1930-м окончил техникум, получив специальность технолога кожевенного производства. Осенью 1931 года был призван в армию. Служил как «одногодичник» в артиллерийской части в Благовещенске. После демобилизации в сентябре 1932 года стал сотрудником ОГПУ – помощником уполномоченного особого отдела Особой Дальневосточной. Свою автобиографию, составлявшуюся при зачислении на службу, закончил весьма нестандартной, трогательной фразой: «Воспитанием и образованием обязан моей матери».
Не прошло и года службы в особом отделе, как Александр Мохов выстрелом из пистолета в грудь пытался покончить жизнь самоубийством. В записке, оставленной другу, писал: «Аркаша, сообщи осторожно моей матери, что её сына не стало…». Но он остался, выстрел оказался не смертельным. Из рапорта начальнику отдела кадров Полномочного представительства ОГПУ ДВК: «При предварительном расследовании Мохов заявил, что он покушался на самоубийство по причине плохой служебной обстановки и нежелания служить в органах».