Дочки-матери, или Во что играют большие девочки (Сборник)

Накануне сосед отодвинул нашу занавеску, вошел, аккуратно задвинул ее за собой заново, сел на мою кровать напротив мамы и заплакал. Мне было ясно, что раз взрослый человек плачет, как Ахилл над телом Патрокла, значит, соседский мальчик умер. Но я ошибалась. Мама, я же говорю, была храбрая женщина. Она схватила меня за руку и потащила на автобусный вокзал, куда мы каждый день ходили отмечаться на билеты до Симферополя. Как фигура богини-воительницы на носу корабля, она врезалась в толпу и двинулась к кассе. Если бы у нее был меч, она бы, как Ахилл, рубила направо и налево. Толпа была как море, мама давно выпустила мою руку, и волны были готовы ее проглотить. Из Куна я знала, что не надо лишний раз раздражать стихии. Но толпа расступилась, я сама это видела, собственными глазами, а на следующий день к воротам подъехала, переваливаясь по булыжнику, зеленая машина с красным крестом, санитары с носилками прошли перед айвой и мимо кабинок из лежаков до нашей мазанки, а дальше мы жили без соседей. Недолго. «Надо уезжать, – сказала мама, – это может быть холера».

Но мы с мамой выжили. Из того лета я запомню не море – видала я и получше, чем военный пляж, где не разрешали заплывать дальше чем на двадцать метров от берега. Дурацкие команды наряжались там потешными Нептунами, похожими на голых Дедов Морозов. Какой Нептун, когда Посейдон, какие вилы и приклеенная борода, когда страшная стихия и двадцать лет скитаний Одиссея. То море я так и не полюбила, обещанная еще солончаками ранним вагонным утром радость не состоялась.

«Ты заплыла», – сказал мне один из фальшивых Нептунов около буйка, выдернул из-под меня надувной матрас и оставил меня тонуть. В военном санатории запрещали плавать на матрасах – на них можно было уплыть в Турцию, в Древнюю Грецию, в Трою. В отличие от моей древнегреческой тезки и, возможно, родственницы Геллы я не утонула, а выплыла на берег. О, вот тут я поняла, на какую роль из мифов я могла бы рассмотреть кандидатуру моей мамы. Как же я раньше не подумала про Клитемнестру – жену вождя ахейского войска Агамемнона, прикончившую мужа. До того он пытался принести в жертву ее дочь – не знал, с кем связывается. Злосчастному самозванцу Нептуну тоже не повезло. Он, видимо, как и я, не знал, что такое архетип, иначе не стал бы губить дочь на глазах матери. Из спасательной неслись крики – мама расправлялась с Агамемноном. С пляжа она ушла, гордо ведя меня за собой и взвалив на плечи отбитый в бою матрас.