Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
— Эту Ванду надо убрать к чертовой матери, — сказал он однажды Новоселову. — Уж больно она грязна и порочна. Женьке не след с ней якшаться.
— Ты забываешь, что Женька выросла. Если не Ванда, то может появиться кто-нибудь похуже. Да и Ванда не такая уж плохая. По крайней мере, я видал баб в сто раз покруче. Да и воспитывалась она все-таки без матери. А что может быть ужасней и несчастней девочки, воспитанной без матери? Мне лично Ванду очень жаль. Гораздо больше жаль, чем Женьку. Потому что на самом-то деле Женька сильнее ее в тысячу раз, и от прививки Вандой с ней ничего не сделается. В крайнем случае, на что у нее есть ты?
— А ты? — удивился Гусаров.
— Я… Я, знаешь ли, не устоял перед Вандой. Ну, не суть. И я теперь вроде как не имею права.
Новоселов был красен, моргал и не смотрел на Гусарова. И это хорошо, что не смотрел. Ведь если бы посмотрел, то понял бы, что Гусаров не лучше его, не безгрешнее, да еще и скрывает свой позор из ханжества.
Новоселов, втравленный Вандой в ненужную ему интрижку, не свалил трусливо вину на Ванду, а взял ее на себя, как и положено мужчине. Совершив мелкий грешок, он не пошел на больший — на предательство. И со своей точки зрения он был абсолютно прав и благороден.
Конечно же, Ванда — жертва обстоятельств, с этим нельзя не согласиться, но все равно Гусаров не хотел, чтоб Женька стала жертвой Ванды; он чувствовал: к этому идет. Гусарову в Ванде чудилось что-то уголовное, Новоселов же за недостатком такого рода опыта мог этого и не заметить.
Да что там говорить, если Ванда чуть было не испортила отношения Гусарова с Горчаковой, будто мстя ему за то, что он ее раскусил.
Что уж она наговорила Женьке, останется тайной навсегда. Следствием было только то, что Женька абсолютно пала духом.
— Ванда мне тут сказала, что не понимает, как это я могу описывать некрасивых женщин. Она себя даже вообразить не может некрасивой. Ей их логика не была и не будет понятна. Она всегда красива и счастлива, вот!
— Ну, если это и правда, то весьма субъективная!
— Предатель ты, Гусаров, сам клялся ей в любви и стоял на коленях в парадной, а теперь…
Гусаров очень хорошо понимал Женьку и живо представил степень ее обиды… Только вообразить себе — жили люди дружно, честно, открыто, и вдруг приходит роковая женщина, которая наводит тень на плетень: заводит вокруг себя брачные, а вернее, внебрачные танцы, всех соблазняет, все у нее в руках (это с ее слов), бедная Женька отброшена на задний план, никому не интересна, и вообще… А тут еще муж бросил. Да и сам Гусаров из разряда друзей перешел в «этих подонков мужчин». По крайней мере, из-за Ванды Женька долго на него дулась. И из-за того, что он ею соблазнился, и из-за того, что после этого весьма презрительно о Ванде же и отозвался.
Кстати о Ванде… Если роман к моменту гибели Новоселова все-таки был написан (а он все грозился, что напишет роман), то из всех членов лито украсть его могла только Ванда. И никто другой. Более подозрительной личности не было.
А может, существовали какие-то тезисы? Может, эти тезисы как раз и были в том дневнике, который брала у Лены неизвестная молодая журналистка? А вдруг это Ванда подослала свою дочь? Но вряд ли бы Ванда в таком случае вернула дневник. Она нахальна и необязательна. Не стала бы она дважды посылать дочь к Лене, а дойти до почты поленилась бы. Ванду надо знать.
Да и не было ничего особенного в этих дневниках. Так, короткие заметки. Кто чего сказал, кто что прочитал, оценка, где собирались. Впрочем, э п и т е т ы в дневнике уже были. А если девушка брала дневник для самого Новоселова? Ведь использовать такой дневник может только тот, кому он и принадлежит. Лена ведь права — Новоселов как раз мог исчезнуть по самым благородным причинам. Увечье, болезнь — да мало ли что… Как там ни рассуждай, но при всей своей силе Новоселов был привержен таким приступам тоски и депрессии, что мог в какой-то момент поломаться и отрубить сук, на котором сидел.
Лена говорит, что написала, будто уходит от него, вот он и решил предупредить ее — уйти первым. Хотя Иван… Уж как бы то ни было, но Новоселов бы не забыл о ребенке, нашел способ переправлять ему хотя бы деньги.
Да и врага его, того, черного, нельзя сбрасывать со счета. Новоселов был добр, но именно потому мог убить. Действительно ли тот оказался жив, как стало известно жене и матери Новоселова?
Действительно ли тот оказался жив? Да уж жив, живее некуда. Сурков это знал.