Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]

Итак, едва успела появиться весть о Свидригайлове в

письме, кек он уже делает первый шаг к сближению с Рас­кольниковым, являясь ему для начала в транспонированном виде. Своим невольным выкриком Раскольников признал и и утвердил в себе Свидригайлова, который впоследствии при первом же знакомсте, уже во плоти, обратится к нему, выражая странную, вполне потустороннюю мысль:

«— Ну не сказал ли я, что между нами есть какая-то точка общая, а?

Никогда вы этого не говорили/ — резко и с азартом ответил Раскольников.

Не говорил?

Нет/

Мне показалось, что говорил. Давеча, как я вошел и увидел, что вы с закрытыми глазами лежите, а сами де­лаете вид, — тут же и сказал себе: «это тот самый и есть/».

Что это такое: тот самый? Про что вы это? — вскри­чал Раскольников.

Про что? А право не знаю, про что... — чистосердечно и как-то сам запутавшись, пробормотал Свидригайлов.

С минуту они молчали. Оба глядели друг на друга во все глаза».

Действительно, что же это такое — «тот самый»? И почему Свидригайлов сам не знает, что хочет этим сказать? Он хоть и видит иногда наяву выходцев с того света, но находится в полном рассудке, и психиатрам с ним реши­тельно нечего делать. Однако, именно потому, что Свидри­гайлов, как и все, чрезмерно рассудочен, он ничего не ве­дает о своем собственном внутреннем «я», зато это «я» знает о нем все и, зная, прорывается мгновеньями наружу. И кому из нас, хоть раз в своей жизни, не пришлось выра­зить внезапно и невольно нечто несоответствующее и не­подвластное рассудку, но не лишенное вещего значения? И у Свидригайлова и у Раскольникова, еще до их знаком­ства, были основания думать друг о друге; все же, от таких дум слишком и слишком далеко как до странных слов — «тот самый», так и до странного восклицания — «Свидри­гайлов/». Здесь никакими трактатами о сознании и подсозна­нии не отделаешься. Можно, пожалуй, заняться психоло­гией самого Достоевского, но и тогда пришлось бы только признать, что ему часто открывались иные нездешние сфе­ры бытия, неведомые многим мудрецам. Вот в этих-то вне- рассудочных и, в данном случае, темных сферах и повстре­чались Раскольников со Свидригайловым еще до их зна­комства во плоти. А сцена с франтом и девочкой была все­го-навсего отражением, в плане здешнем, земном, этой ми­стической встречи.