От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Я вовсю праздновал свой первый большой успех. Карьера временно отошла на второй план, и даже то, что я стал Пигмалионом для Вероники Лейк, не могло унять мою тягу к развлечениям.

С агентом Биллом Джозефи мы на паях снимали дом на Чероки Лейн в Голдуотер-каньоне. Мы открыли сезон безудержной охоты на девушек. У нас с Биллом, теннисистом и симпатичным парнем, было из-за них негласное соревнование. Не из-за конкретных девушек — их вокруг хватало, а из-за того, чья подружка окажется красивее, когда мы субботним вечером поведем их в «Чирос». Я в основном знакомился с «телочками» (унизительный термин, согласен, но широко распространенный в те времена) в буфете студии Paramount. Во время ланча его наводняли старлетки, в надежде привлечь внимание продюсеров. Участь старлеток была незавидна: такие хорошенькие и такие бесправные, вынужденные всегда соглашаться на предложение рекламного отдела составить компанию кому-нибудь из начальства. Казалось, вот-вот они сорвут свой джекпот, но он никак не давался в руки. Их статус был очень низок, считалось, что по первому требованию любого босса они побегут выполнять все его желания. И поэтому они охотно соглашались, когда я приглашал их на настоящее свидание в «Чирос», где их могли заметить. Я встречался с Сьюзен Хейворд и Эллен Дрю, которые в те годы работали в фильмах категории «Б», но потом стали сниматься в первоклассных картинах; встречался я и со многими другими, которые, к сожалению, не сумели пробиться в кино.

Джозефи, меня и еще нескольких агентов, актеров и молодых прожигателей жизни стали называть в Голливуде «Волчьей стаей». Наша компания — Франшо Тоун, Джон Бэрримор, Пэт де Чикко, Эррол Флинн, Брюс Кэбот и я — часто ходила в клуб Эрла Кэрролла[86]. Там шло грандиозное шоу в духе Лас-Вегаса с самыми красивыми в городе девушками, которые с удовольствием присоединялись к нам после представления. Охоты за юбками мы никогда не прекращали, ведь твой статус зависел от того, с какими женщинами тебя видели. (В Голливуде больших людей — киномагнатов и звезд, частью которого я стал после брака с Джин Тирни, «Волчью стаю» не воспринимали всерьез). В нашей же компании появиться на людях со звездой первой величины считалось ne plus ultra[87], главным козырем. И мне, признаюсь, были не чужды эти игры тщеславия. Когда я читал в светской хронике: «Бетти Грейбл[88] и Олег Кассини зажигают в „Чирос“», я воспринимал это как свое большое достижение. Такие слова звучали у меня в ушах, словно музыка.