От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

В Голливуде я гораздо больше был известен как прожигатель жизни, чем дизайнер. Да что там говорить, как дизайнер я был практически никому не известен, и все из-за ошибки, допущенной моим агентом: он забыл включить в контракт пункт об упоминании моего имени в титрах фильма. Узнал я об этом самым унизительным образом, который только можно представить — на премьере моего первого фильма, комедии из студенческой жизни. Я пригласил на премьеру Бетти Грейбл и, возможно, слишком распускал перед ней хвост. Но вот картина закончилась, пошли титры, и в них не было моего имени. Я был раздавлен. Бетти тоже ощущала неловкость, но она была настоящим профессионалом и старалась меня поддержать. В ту ночь я не мог уснуть. Я пытался дозвониться Рэю Старку, но он не отвечал. Утром я первым делом поехал на студию, нашел там Ричардсона и сказал: «Я был вчера на премьере и не увидел своего имени в титрах».

«Вы об этом не просили, — ответил он. — Этого пункта нет в вашем контракте».

Тогда я позвонил Старку и упрекнул его: «Ты же мой агент…»

«Я был так рад, что забыл об этом», — ответил он.

Теперь мы ничего не могли поделать. Я отчаянно боролся за упоминание в титрах фильма «Мне нужны крылья», но ничего не получилось… и это, я думаю, стало началом моего конца на студии Paramount.

В те дни на студии все, включая Ричардсона, пребывали во взвинченном состоянии, потому что Paramount только что возглавил Генри Гинзбург. Он считался жестким руководителем, той самой новой метлой, которая чисто метет. И я, конечно, в своей неподражаемой дурацкой манере, встал на пути этого урагана.

Конфликт произошел из-за девушки по имени Пэт Дейн. Она была яркой брюнеткой с потрясающими глазами и очень белой кожей, ужасно танцевала и ругалась как сапожник. Очень забавная. Все плейбои Голливуда мечтали ее заполучить. После теннисного матча в доме Артура Лайонса, агента Джека Бенни, мне удалось назначить ей свидание. Пэт Дейн сказала мне: «Поужинать с вами я не могу, но мы можем встретиться позже».

Преисполненный ликования, в назначенное время я пришел по адресу, который она мне дала, и позвонил в дверь. Никто не ответил. Я позвонил еще несколько раз… и кто бы вы думали мне открыл?

«Да?» — властно спросил меня Генри Гинзбург.

«Это дом… о, наверное, я ошибся адресом», — пролепетал я, отступая.

«Да, вы ошиблись, — сказал он. — Хочу дать вам один совет, Кассини. Для человека, только начавшего делать карьеру, вы слишком часто становитесь героем газетной хроники, и о вас слишком много говорят. Как это вообще возможно — развлекаться каждый вечер и работать с полной отдачей на студии днем?»