От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

«Не надо никуда за мной подъезжать», — сказала она.

«Но почему?»

«Я не хочу это с тобой обсуждать. Между нами все кончено».

«Все кончено? Ты меня просто огорошила. Почему между нами все кончено?»

«Я не хочу это обсуждать. До свидания», — сказала она и повесила трубку.

Я не понимал, что происходит. Нельзя сказать, что мною овладело отчаяние, но я был встревожен. Я пытался пару раз перезвонить ей, но она даже не подходила к телефону. Только через несколько лет я узнал, в чем было дело. Во всем оказался виноват мой приятель, актер Виктор Мэтьюр.

Он тогда только начинал свою карьеру и искал девушку, свидания с которой стали бы ему хорошей рекламой. Поскольку он должен был вскоре сниматься в картине вместе с Грейбл, то решил, что она идеально подходит на эту роль. Он позвонил ей и сказал: «Мне нужно серьезно с тобой поговорить. Это может спасти тебе жизнь».

Бетти пригласила его к себе домой, и Виктор сообщил ей: «Ты встречаешься с тяжелобольным человеком. Видела бинт у Олега на лице?» Бетти печально кивнула. «Это сифилис, — со значением произнес Мэтьюр. — У них это семейное. Вся Европа знает, что Кассини больны сифилисом».

Вот почему мне дали отставку. Этот придурок сам мне во всем признался, когда мы вместе служили во время войны в береговой охране. Но, честно говоря, завершение нашего с Грейбл «романа» меня не слишком огорчало. Столько других событий происходило тогда в жизни! У меня появилось много новых друзей, особенно среди иностранцев, например пять братьев-египтян по фамилии Хаким, которые продюсировали фильмы в Голливуде и по всему миру. Особенно мне был симпатичен Рэймонд Хаким, высокий интересный мужчина, которому нравился тот же тип женщин, что и мне. Мы ездили знакомиться с ними на ипподром в Санта-Анита. Третьим в нашей компании часто был наездник Роджер Вэлми по кличке Френчи.

Удивительным местечком была Санта-Анита в те дни — прямо как из рассказов Деймона Раниона[90]. На ипподроме среди зрителей можно было встретить коммивояжеров, проституток, людей из мира кино, известных спортсменов, светских персонажей. Помню, что не раз видел там знаменитого боксера второго полусреднего веса Джимми МакЛарнена, с которым мы беседовали о диете.

Кстати, диета была одной из моих любимых тем для разговора — не потому, что я хотел похудеть (я всегда был стройным), а потому, что для меня это была целая система взглядов, проявление заботы о своем теле. Я всю жизнь интересовался диетой других людей, и у Джимми МакЛарнена она была одной из самых странных. Каждый день он ел что-то новое, но всегда только один продукт. Он мог весь день питаться исключительно мясом или яйцами, овощами или углеводами. Джимми никогда не смешивал продукты и придерживался семидневных циклов. Он говорил, что за две недели таким образом можно скинуть десять фунтов (4,5 кг).

Мой собственный режим питания был, конечно, не таким строгим, но философия моя не сильно отличалась от взглядов МакЛарнена. Я считал свой желудок одним большим карманом и представлял, как там смешиваются заложенные продукты. У меня было ощущение, что одни комбинации работают лучше других. Я никогда не ел много мяса: в Италии оно не очень вкусное и дорогое. В мою диету входило то, что я всегда любил — паста, свежие фрукты и овощи, сыр и никакого десерта. Я всегда ел понемногу, вспоминая, как ужасали меня жирные, тяжелые блюда, которыми объедался отец. Позже многие американские доктора сделают состояние, пропагандируя диету и спортивный режим, которого я придерживался со времен моей итальянской юности.