От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

«Как жаль, — сказал он, — что я не знал о вас еще пару дней назад. Я директор-распорядитель студии Paramount, и мы как раз искали художника по костюмам. У нас есть Эдит Хед[78], но она не может одна делать все. Послушайте, а не могли бы вы до завтра подготовить эскизы, чтобы показать их заведующему костюмерным цехом Фрэнку Ричардсону? Он сейчас как раз пробует разных дизайнеров для нового фильма с Клодетт Кольбер[79]».

Я позвонил Рэю Старку и попросил: «Не подбросишь меня прямо сейчас до студии Paramount? Есть шанс получить работу». Было воскресенье, вторая половина дня, но Рэй тут же откликнулся на мою просьбу. Он только начинал свою карьеру, у него, по правде говоря, еще не было ни одного клиента. Пока Рэй числился в агентстве Соколова, и то только потому, что был женат на дочери Фанни Брайс и Никки Арнстина[80]. Считалось, что у него могли быть хорошие связи. Но пробился он в результате благодаря своей беспредельной энергии, а не знакомствам. Позже, когда мы с Джин Тирни поженились, Рэй и Фрэн Старк стали нашими лучшими друзьями. Фрэн была очаровательной и остроумной женщиной, очень похожей на свою мать. Рэй меня познакомил со своей знаменитой тещей в самом начале нашей дружбы. Фанни Брайс, одна из первых в Голливуде, морально поддержала меня. «Не бросайте того, что делаете, — сказала она мне. — И ни о чем не волнуйтесь. Вас ждет большой успех».

Работа на студии Paramount могла бы стать первым реальным подтверждением правоты ее слов. Мы с Рэем помчались на студию, чтобы встретиться с Ричардсоном, несмотря на то, что это было воскресенье. Он был очень любезен, но на это место пробовалось много дизайнеров, которые уже представили свои работы. Мне было предложено принести свои эскизы к десяти утра на следующий день. Они искали замену Омару Хайяму, известному в ту пору дизайнеру. В фильме было тринадцать сцен с участием героини, требовавших перемены костюма, значит, за ночь мне предстояло нарисовать тринадцать эскизов. Я поблагодарил мистера Ричардсона, взял у него несколько блокнотов для рисования, потому что магазины были уже закрыты, и помчался домой. Там я попросил отца сварить побольше кофе и приступил к работе. Трудился я всю ночь. К полуночи у меня были готовы только пять эскизов, и я запаниковал, что не успею. Сценарий я читал в спешке и не очень вникал в характер героини, но я знал, кто такая Клодетт Кольбер, и создавал модели для нее. Это был фильм о моде (в результате его так никогда и не сняли), и героиня должна была выглядеть шикарно, что стало для меня плюсом. Работал я той ночью, сознавая, что борюсь за место не просто ассистента, а полноправного дизайнера студии. Такие вакансии открывались редко, раз в несколько лет, и я не мог позволить себе упустить этот случай. Сейчас — или никогда, это был мой шанс пробиться в Голливуде. Накачанный кофеином, я работал как сумасшедший, перед глазами все плыло, пальцы немели, но чем дальше шло время, тем больше у меня прибавлялось уверенности, что, по крайней мере, я успею сделать тринадцать эскизов в срок.