От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Но работа — в первую очередь. Должность у меня была ответственная. Мне полагался офис из нескольких комнат, включая примерочную с зеркалами и приемную с личным секретарем. В первый же рабочий день мне показали все помещения костюмерного отделения студии. Некоторые были буквально завалены тканями на сотни тысяч долларов, на складах висели костюмы для самых разных картин — от одежды ковбоев до римских тог из эпических фильмов Сесила Б. Демилля[81] по библейским мотивам. Все выглядело очень внушительно. Меня представили пользовавшейся непререкаемым авторитетом Эдит Хед, а она, в свою очередь, представила меня портнихам. Это был с ее стороны не столько жест гостеприимства, сколько возможность присмотреться ко мне поближе.

«Ваш успех будет зависеть от того, насколько ваши эскизы для фильмов понравятся продюсерам, — сказал мне Ричардсон. — Но проблема в том, что Эдит Хед работает здесь с незапамятных времен и давно знает, что именно может им понравиться».

Эдит Хед оказалась самым одаренным дипломатом из всех, кого я знал в жизни. Это была невысокая женщина с длинным носом, в темных очках, с подстриженными в стиле принца Вэлианта[82] черными волосами, маленьким поджатым ротиком и светящимися умом глазами. Большого таланта дизайнера у нее не было, но она обладала хорошими профессиональными навыками. У Хед был один ответ на любой модный вызов: английская блузка. Эта модель была ее коньком и пределом ее возможностей. С другой стороны, она обладала потрясающими ораторскими способностями. Она говорила на своеобразном языке, причудливой смеси «голливудского» и «модного» сленга. (Вскоре я узнал, что в Америке говорят на многих языках, цель которых — не сказать ничего, прослыв при этом экспертом.) И она умела продавать свои идеи продюсерам: «На экране это будет смотреться превосходно, очень богато… видно, что героиня состоятельна, но не бессердечна. У нее хороший вкус. Одежда подчеркивает ее изысканные манеры южанки, вы же это сами видите, не так ли?»

Так разговаривать я, конечно, не умел и сосредоточился на изучении специфики кинокостюмов. Мой опыт модельера и умение рисовать хорошие эскизы были мне большим подспорьем. Задача состояла в создании платья, которое не только подчеркнет достоинства актрисы, но еще и поможет ей выглядеть более совершенной на экране, что гораздо сложнее. Мне повезло, что я всегда с первого взгляда умел оценить женщину, ее фигуру и пластику; кроме того, я интуитивно чувствовал, какие черты своей внешности она считает самыми выигрышными. У актрис это, конечно, настоящий пунктик, больше, чем у других женщин. Они знают свои лучшие ракурсы, в каких позах их надо снимать. Важно было, чтобы я все это сразу уловил и пришел с актрисой к полному взаимопониманию — тогда мы становились партнерами по игре в trompe l'oeil (тромплей — оптическая иллюзия, обманка — фр.).