От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Я умудрился дожить да двадцати восьми лет и ни разу еще не слышать фразы: «Не звоните нам, мы сами вам позвоним». Я действительно ждал его звонка и провел в этом ожидании следующие несколько недель. Сначала я вообще боялся выйти из комнаты и тосковал о солнце и бассейне. Отец обычно проводил целый день в четырех стенах — он ненавидел солнце, — но я не мог на него положиться. Говорить по телефону на английском (языке, который он долгие годы игнорировал) и записать номер звонившего — это было для него слишком большим усилием. Но сидеть взаперти я больше не мог, поэтому каждый раз, когда раздавался телефонный звонок, отец кричал мне в окно Олег! — и я мчался, чтобы снять трубку. Он всегда ждал меня, брезгливо держа аппарат на вытянутых руках, как будто это был мелкий зверек, зараженный бешенством. Обычно оказывалось, что звонил Игорь или Бутси или кто-то просто ошибался номером. Нужного мне звонка я так и не дождался.

У меня снова началась депрессия. Неужели и здесь меня ждет разочарование? Выяснилось, что дизайнеры в Голливуде не слишком востребованы. Тогда было только четыре крупных студии: Paramount, Twentieth Century-Fox, MGM и Warner Bros. Бюджеты остальных — Columbia, РКО, Roach и тому подобных — были слишком малы, чтобы там всерьез задумывались о гардеробе актеров. В фильмах категории «Б» дело до него доходило в последнюю очередь. Костюмы для ковбойских и пиратских фильмов брали из главной гардеробной, специально шили их только для избранных картин с участием больших звезд. Получить постоянную работу в этой сфере казалось невозможным.

Когда истекли две недели, нам с отцом пришлось покинуть «Сад аллаха», и мы сняли убогую квартирку неподалеку от студии Twentieth Century-Fox. Я уже начал думать, не был ли Голливуд, этот земной рай, населенный прекрасными женщинами, всего лишь миражом, который бог создал, чтобы наказать меня за мою глупость в истории с Мерри Фарни. Он заманчиво мерцал вдали, но приблизиться к нему не удавалось.

И вот однажды Венди Берри пригласила меня сыграть с ней в паре в теннисном клубе Вест-Сайд на Шевиот-Хиллз, членом которого она состояла. Его посещало много людей из мира кино — приятное местечко с холмистым нетронутым ландшафтом вокруг (теперь там все застроено небоскребами). В тот день я увидел на корте Эролла Флинна и Гилберта Роланда, а также других актеров, режиссеров и агентов. Позже я узнал, что по-настоящему престижным в Голливуде считалось приглашение сыграть в воскресенье в теннис на личном корте Джека Уорнера[77] или на другом личном корте. В клубе же, особенно в будние дни, собирались те, кто временно был без работы, или начинающие агенты — такие как Рэй Старк, энергичный коренастый блондин с замечательным чувством юмора. Ему дали прозвище Кролик, потому что он постоянно носился туда-сюда. Мы с ним быстро подружились, и потом, когда пришло время, я предложил ему быть моим агентом. Впоследствии же он стал одним из самых влиятельных голливудских продюсеров.