От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Я постарался скрыть свое восхищение, не устремился к ней немедленно, не навязывал своего общества. Приглашенных было двадцать четыре человека — в том числе Вероника Лейк с мужем, художником студии MGM, и за столом я сидел далеко от Джин. Поговорить с ней мне удалось только после обеда. Она сидела в углу гостиной, я подошел к ней и сказал: «Я где-то читал, что вы учились в школе Бриланмонт в Швейцарии. В детстве я жил в тех краях. Вы ведь говорите по-французски?»

И мы заговорили по-французски, которым она пользовалась довольно бегло. «Я так давно не говорила по-французски, — призналась она. — Как же приятно встретить здесь культурного человека».

Она поведала мне, что Голливуд ее разочаровал, потому что все вокруг обсуждали одно только кино. Я, в свою очередь, рассказал ей, как люблю долгие прогулки в одиночестве по пляжу, и посетовал, что со времен отъезда из Европы мне не хватает разговоров о философии. Я все делал правильно.

Другие мужчины были вне себя и с бессильной завистью наблюдали, как я завоевываю главный трофей вечера благодаря знанию французского.

В какой-то момент из кухни с банкой пива в одной руке и бананом в другой показалась девушка, с которой я пришел. О ней я успел напрочь забыть, но повел себя как ни в чем не бывало. «О, привет, — сказал я. — Может, хочешь еще банан?»

«Где вы ее нашли?» — спросила меня Джин по-французски.

«Знаете, у нее золотое сердце», — ответил я.

Мы продолжали беседу. Когда я почувствовал, что она действительно мной заинтересовалась, я тут же откланялся. Я уже понимал, что Джин станет важным человеком в моей жизни, и начал разрабатывать свою стратегию. Я попросил ее телефон, и она мне его дала. Когда я позвоню, я не уточнял. Из гостей я ушел рано, по пути завез домой свою спутницу и витал в облаках. Позже Джин признается мне: в тот вечер она посчитала, что у меня был вид крайне опасного человека. Что ж, внешность ее не обманула.

Я выждал несколько дней и позвонил ей накануне Нового года. Мы снова говорили по-французски о разных пустяках — как приятно было познакомиться, как я надеюсь стать ее другом и всякое такое… Я нарочно дал темам для разговора иссякнуть, чтобы она сочла мой звонок всего лишь данью вежливости и почувствовала легкое разочарование, а потом сказал: «Я хочу попросить вас об одном одолжении».