Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны

Поездка Государя оказалась успешна, он вернулся «бодрым и довольным», в частности, «чрезвычайно любезной встречей не только со стороны двора… но и со стороны населения столицы, приветствовавшего каждое его появление».[246] Казалось, следовало бы только радоваться, что эта поездка смогла разогнать холодок и недоверие, которые уже установились в отношениях между двумя странами. Однако Сазонова насторожило упоминание царя о кратком разговоре с Вильгельмом, который коснулся намерения Германии послать в Турцию новую военную миссию с целью инструктажа турецкой армии, по примеру прежних немецких «однородных миссий, уже много лет посылавшихся в Турцию». Государь ответил согласием. Очевидно, что сам тон Вильгельма, поставившего его в известность о намерении немцев в виде вопроса, свидетельствовал о том, что германский император не говорил с позиции силы. Сам Сазонов вскользь упоминает о том, что аналогичное приглашение получили и англичане. Турция поручила английскому адмиралу Лимпусу и нескольким морским офицерам «командование турецким флотом при выговоренном англичанами условии неучастия их в военных действиях флота». И далее сам Сазонов объясняет, что «передача в руки англичан турецкого флота была… официально истолкована германским правительством как прецедент, оправдывающий назначение» германского генерала и ряда офицеров «на должности командиров отдельных частей турецкой армии».[247] При этом отмечается, что немецкий инструктаж турецкой армии, продолжавшийся почти 20 лет, не помешал полному разгрому турецких войск балканскими союзниками в 1912 г.[248] Этот разгром как провал всей немецкой работы с горьким юмором и отметил кайзер Вильгельм в беседе с гр. Коковцовым, российским статс-секретарем, приехавшим в Берлин, которому Сазонов специально и настоятельно поручил выдвинуть русские опасения и возражения против этой миссии.[249]Показательно, что Сазонову удалось убедить в своей непримиримой позиции и своего начальника Коковцова. Немцы оказались весьма сговорчивы. Разговор Коковцова как с императором, так и с имперским канцлером проходил в обоюдном дружеском тоне, и канцлер даже выразил «искреннее сожаление» по поводу того, что не предупредил главу русского МИДа о предполагаемом назначении, которое, как он подчеркнул, представлялось им «продолжением предыдущих командировок германских офицеров в Турцию». Император и канцлер согласились принять во внимание русские возражения, хотя и были удивлены русской напуганностью, вызванной этим назначением.