Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны

Записка Дурново и реакция профессиональных политиков в России

Однако испуг или беспокойство перед тем направлением, которое приняла русская внешняя политика, охватил не только немцев, но и некоторые русские правительственные круги, более дальновидные, чем глава русского МИДа, о чем свидетельствует уже приводимая Записка Дурново царю, написанная им именно в феврале того же года (1914) явно под влиянием экстренного совещания, созванного Сазоновым и так испугавшего немцев. Эта записка представляется замечательным документом политического прозрения. Таковым она и была, но также еще и здравомыслящим анализом проницательного и хорошо информированного государственного деятеля, внимательно следившего за европейской прессой и способного к тому, что Сазонов называл необходимой чертой дипломата – а именно, умению стать на точку зрения того, кого считаешь политическим и военным соперником. Записка перефразирует и комментирует неоднократно высказываемые взгляды самого Вильгельма, а также отмечает английскую истерию в печати по поводу наращивания Германией своего флота и косвенно ссылается на взгляды и попытки самого русского царя наладить отношения со своим кузеном кайзером и заключить с ним мирный договор. Записка говорит о том, что для России противоестественна вражда с Германией, поскольку интересы этих двух стран мало где сталкиваются, а во многом и совпадают. Как указывает Ливен, «к 1913 году Германия была несравнимо самым крупным торговым партнером России. Обе империи были экономически в высшей степени заинтересованы в благоденствии друг друга. Но этот факт практически не упоминался в дипломатической переписке, не говоря уже о писаниях и выступлениях большинства российских и германских партийных политиков и националистической прессы. Русские же торговые круги не были объединены и организованы, чтобы оказывать эффективное политическое давление, или же влиять на общественное мнение. Петербург, Москва и региональные экономические интересы конфликтовали между собой».[273] Но это прекрасно осознавал Дурново, бывший до того несколько лет министром внутренних дел. Думается, что следующая фраза Ливена прекрасно выражала мнение самого Дурново: «Взаимная выгода взаимодействия немецкой и русской экономик была огромна, так что война между двумя странами была самоубийственным безумием».[274]