Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны

Если на первых порах Сазонов еще старался держаться линии своего наставника А. П. Извольского, то есть вести «политику соглашений и соблюдения равновесия» между державами-соперницами: Германией и Англией, то после ухода Извольского и особенно после опалы, а потом и убийства Столыпина, твердо поддерживающего линию нейтралитета России, Сазонов стал склоняться на антигерманскую позицию, увлекая за собой и самого царя, который оказывался во все большей зависимость от своего МИДа и его политики.

Остановимся на нескольких эпизодах деятельности Сазонова, рассказанных в его повествовании, в которых продемонстрирована его неспособность стать на точку зрения противоположной стороны, явно не благоприятствующая сохранению мира. Один из них – встреча Государя с императором Вильгельмом на русской территории в Балтийском порту в мае 1912 г. Притом что встреча и обсуждение проходили в «миролюбивом и дружественном тоне», что и было отмечено в совместном сообщении, которое отметило «традиционную дружбу и родственную близость отношений между обоими царствующими домами», в этом же коммюнике подтверждалась верность двух правительств Германии и России своим политическим союзам «ради сохранения европейского мира и политического равновесия в Европе». При этом сам Сазонов говорит о том, что «до этого времени упоминание охраны политического равновесия Европы не делалось никогда в такого рода официальных сообщениях», а также и то, что немецкая сторона подписала «предложенный мною» (Сазоновым) текст «только после некоторого колебания (курсив мой. – о. М. А.-Мд)».[242] То есть под давлением главы русского МИДа было официально признано то, чего немцы боялись больше всего, по словам самого Вильгельма, а именно – оказаться в «ужасных тисках Галлии и России», то есть быть окруженными. По существу, во время балтийской встречи в мае 1912 года по настойчивости Сазонова было подписано соглашение строить и укреплять в военном отношении два политических союза, направленных друг против друга. «Эта свинья Сазонов», – в сердцах ругал кайзер главу русского МИДа за односторонний союз с Францией и пробританскую ориентацию.[243]

К тому времени Сазонов уже твердо держал в своих руках бразды внешней политики России и влиял на отношение к ней императора. Ровно через год после балтийской встречи и неудачи немецкой дипломатии в стремлении удержать Россию от союза, направленного против Германии, в мае 1913 года, русский царь был приглашен на свадьбу в Берлин. Свадьба единственной дочери императора Вильгельма с герцогом Брауншвейгским была очередным семейным событием европейских дворов. Сам жених был двоюродным братом русского царя по материнской линии, невеста – двоюродной племянницей русской императрицы. Приглашенный на свадьбу английский король Георг тоже был двоюродным братом Государя и родственником кайзера.[244] Но это семейное торжество становится поворотным пунктом в отношениях между Россией и Германией. Прежде всего поражает запуганность царя перед этой поездкой в свете нового политического альянса, который продолжает строить Сазонов: как, дескать, на эту встречу посмотрят Франция и Англия. Государь нерешительно спрашивает у Сазонова его мнение (чуть ли не разрешения на эту поездку): «Я бы поехал в Берлин… но ведь и тут приплетут политику. Год назад Вильгельм был в Балтийском порту. Теперь новое свидание в Берлине. Не много ли это?» Сазонов милостиво советует царю принять приглашение, поскольку царь едет на семейное торжество, не беря с собой главу своего МИДа.[245]