Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
С начала девяностых годов началась моя активная «дилерская» практика как для своей коллекции, так и «по заказу». «Битовал» я от Токио до Нью-Йорка, от Стокгольма до Мельбурна. Происходило это регулярно через в основном «заочные» биты. Тогда-то я и познакомился с Авдеевым, Таранцевым, руководителями или президентами «Инкомбанка», «Автовазбанка», главой «Лукойла» Алекперовым и, главное, Виктором Михайловичем Федотовым, вице-президентом компании. С ним мы постоянно встречались с 1996 года и в Москве, и в Лондоне.
Весну и лето 1995 года, когда стало ясно, что лучшее решение проблемы учебы детей связано с приобретением жилья в Лондоне, я занимался просмотром предлагаемых мне риелторами квартир. До того Марина наводила справки о школах, методах обучения, особенностях образования в Англии. Считая своей важнейшей жизненной задачей заботу о детях, подходила она к решению связанных с ними проблем обстоятельно и настойчиво.
Первая квартира, которую я смотрел, была недалеко от Портобелло, всемирно известного антикварного рынка на тихой и комфортабельной Сент-Квентин-авеню. Без движения автобусов, лишь редкие авто, но и станция метро, и автобусные остановки – все рядом. Домик викторианского стиля, по-нашему второй этаж, три комнаты (или «ту бедрум» по-аглицки) – то есть гостиная с камином, немаленький балкон, две спальни и крохотная кухня без окон, совмещенная с туалетом ванная и малюсенькая прихожая, итого чуть более 60 квадратных метров. Не густо. Пришлось посмотреть еще девять вариантов, но то полуподвальных, то шумных, то просто несимпатичных. Остановились на первом.
Перебросил всеми правдами и неправдами деньги в лондонский банк «Барклай» – тогда счета для иностранцев легко открывались, были бы деньги, а у меня из-за неприятности с кражей экспоната из моей коллекции на выставке «100 лет русского искусства» в Саутгемптоне уже был свой счет, да и экспертная работа на аукционах «Филлипс», «Сотбис» и «Кристис» его пополняла. В сентябре, полностью рассчитавшись за квартиру почти 120 тысяч фунтов плюс небольшие издержки, мы уже вознамерились поселиться на Сент-Квентин, 56 С. В опустелой квартире стоял один белый стул. Ели мы из пластиковой упаковки, спали на паласе, покрывавшем всю площадь гостиной. Но нам было хорошо. Не скрою, я был горд содеянным. Вряд ли моя баба Люба или Оля смогли бы это представить. Моя мама и до конца мне не верила, когда я говорил ей, собираясь в очередную английскую поездку: «Домой еду, в Лондон». Она отмахивалась рукой и постоянно повторяла: «Всегда ты, Валерка, что-то выдумываешь». В лондонской квартире она не была ни разу, как и за границей вообще. Папа был один раз уже в двухтысячные годы. Брату не удалось – рано погиб.
Квартира меня полностью устраивала и для ведения так называемого «бизнеса», хранения купленного антиквариата – и своего, и моих заказчиков, – и для отдыха, писания стихов и нечастых развлечений. Марина, проучившись на курсах английского языка в Лондоне, кажется два сезона, вскоре к ней охладела. Для меня же Лондон стал второй родиной. Начиная с 1989 года я бывал в нем постоянно, знал центр и окрестности, побывал во множестве городов и местечек. Вместе с Мариной мы были и в Шотландии, и Уэльсе (не были в Ирландии). Я обходил десятки раз все лондонские музеи, не наполненные, а набитые произведениями искусства, подчас высочайшего класса. Национальная галерея, музей института Курто, Собрание Уоллеса, Тейт Бритиш, Тейт Модерн, Музей Виктории и Альберта стали мне настолько же близки, как Третьяковка, Русский музей или Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина. Сколько я всего там познал, чем восторгался, сколько в парках и садах Лондона, Оксфорда, Кембриджа написано сотен стихов, мне трудно и описать. В 2017 году квартира была продана. Она исчерпала смысл, который я ей придавал. Дети перестали туда ездить. Дела мои «антикварно-картинные» свернулись. Средств на жизнь московскую стало не хватать. Но это было гораздо позднее, а с 1995 по 2016 год Лондон невольно стал моей второй родиной.
Жилище мое в Лондоне располагалось возле двух примечательных мест – Ноттинг-Хилла и Портобелло Маркета. Первое сосредоточивало богему – вспомним одноименный фильм. Второе – антикварный всемирно известный рынок. Когда-то он действительно был клондайком для антикваров и коллекционеров, в мое же время – большим блошиным рынком, зрелищным, перенасыщенным всякой мишурой, имитацией, но найти в нем шедевр задаром было делом бесполезным. «Туристский» вариант, в отличие от Кемпдена и Бермондси.