Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
В семье же тоже наступил разлад. Конфликты, депрессии повторялись, загулы учащались. В результате я остался один в четырехкомнатной квартире со всеми своими шедеврами и антикварной меблировкой, семья жила на Кутузовском, правда, среди мебели из карельской березы с несколькими уникальными полотнами. Падать было значительно тяжелее, чем подниматься. Мне уже исполнилось пятьдесят лет.
В самом конце 1995 года Магидс умер от «тяжелой и непродолжительной болезни», до того его властная жена от того же. Поговаривали, что источником заражения был мраморный барельеф XVI века, выкопанный на каком-то кладбище Европы, висевший над изголовьем кровати Магидсов. Незадолго до смерти В. Е. женился на нашей бухгалтерше, моложе его на тридцать лет. Бракосочетание состоялось в больничной палате. Все картины, драгоценности, восточные раритеты и прочее достались новоиспеченной вдове, кроме того, что было еще похищено и неуловимым путем оказалось на аукционе в Великобритании. На вырученные средства Магидс хотел купить в Лондоне постоянное жилье. Не успел. Вдова пристроила наиболее ценное в «Менатеп». Ни с ней, ни с Ходорковским и Сурковым я более не встречался.
Завершая эту «возрожденческую» эпопею, припоминаю историю, рассказанную Магидсом с необыкновенным для него волнением. Суть ее в следующем. Как-то он был приглашен в кабинет Ходорковского. В то же время туда зашел в спешке некто и сообщил, что в какую-то из очередных финансовых затей «Менатепа» вмешались «солнцевские» – той самой знаменитой бандитской группировки. Не отрывая взгляда от разложенных на столе бумаг, тихим голосом Ходорковский сказал: «А что, у вас нет двух автобусов бойцов?» Разговор был закончен. Магидс мне жаловался, что не хотел быть свидетелем этого разговора. «Я один раз уже сидел, второй не хочется», – с грустью добавил он. Я ему верил.
Несмотря на семейные конфликты, мое неадекватное поведение, лондонскую квартиру надо было обживать. Появилась она с целью прежде всего обучать младших, Костю и Катю, в Великобритании. С Игорем было более или менее ясно – либо Училище 1905 года, либо театральное (мой путь в свое время), куда он и готовился Володей Гейдором, нередко помогавшим Костаки. Игорь поступил в оба заведения, но выбрал 1905 года. Младшие должны были быть под присмотром Марины в Лондоне.
Отучившись два летних сезона в Рединге, и Костя и Катя поступили в МГУ – не Оксфорд, но для них оказалось лучше. Лондонская квартира стала плацдармом моего «завоевания» Англии. Когда я еще служил в Фонде культуры, глава восточноевропейского отдела «Сотбис» Питер Баткин как-то сказал, что вот скоро вы, русские коллекционеры, сможете продавать свои работы на аукционах «Сотбис» и «Кристис». Сам Питер был колоритной фигурой. Толстенький, небольшого роста, дорого, но экстравагантно одетый: черные лаковые ботинки с белым верхом, бабочка «в горошек», значок почетного чекиста времен ОГПУ в петлице и любезная, словно приклеенная улыбка, – он был «кадровый боец» «Сотбис». Но в одном ошибся. С 1991 года мы не продавали, а стали покупать работы на лондонских и нью-йоркских аукционах.
Однажды мы с Д. В. Сарабьяновым приехали в «Сотбис» на предаукционный осмотр и увидели ряд фальшивок. Одну из них, гуашь якобы Л. Поповой, я не просто хорошо знал. Когда-то я ее исполнил в подарок безо всякого намека на знаменитую авангардистку, современной голландской бархатистой гуашью, без подписи какой-либо, на современной ткани какого-то архитектурного чертежа. Работа «зависелась» в чулане, спасибо, что ее увидел некто Гарик и выменял на пастель пятидесятых годов. Собственно, об этом я и рассказал и Сарабьянову, и Баткину. Питер, отведя нас в сторону, вежливо объяснил, что, во-первых, работа уже в каталоге и, сняв ее с торгов, фирма понесет убытки, во-вторых, мы находимся в Лондоне за счет фирмы, а в-третьих, стоит ли беспокоиться о всяких пустяках. Мой «шедевр» был продан за сумму свыше 30 тысяч фунтов, что по тогдашнему курсу и включая налог составило около 70 тысяч долларов. Я «отомстил» Питеру и вскоре же опубликовал эту историю. С Питера все было как с гуся вода – интересы корпорации важнее. С таким подходом я встречался неоднократно и позднее.
Ни на одном аукционе Великобритании не было и нет штатных экспертов по русскому искусству. Их сотрудники, часто квалифицированные, такие как А. Тизенгаузен («Кристис»), Джон Боулт и И. Самарин (ранее в «Сотбис»), Дарья Христова («Бонхамс»), специалисты в своем деле, но большинство лишь «узкие» практики и, что греха таить, часто недобросовестные, не одаренные чутьем на подлинник.