Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Находясь под стражей в Ландсберге, Гитлер, как парни из «Шинн Фейн», попытался объявить голодовку. Он отказывался разговаривать с охраной или с кем-либо из своих товарищей, поэтому Родер, его адвокат, связался с моей женой. Она послала ему записку, в которой говорила, что спасла его от самоубийства не для того, чтобы он уморил себя голодом, и что именно на это рассчитывали его злейшие враги. Ее совет заставил Гитлера передумать. Он восторгался ею, и появление в Уффинге после путча, видимо, было частью какого-то подсознательного желания найти помощь у женщины, образ которой был так схож с его подавленными страстями. Опять же, после крушения всего, что он создал, дом в Уффинге, должно быть, обладал для него аурой экстерриториального убежища.

Я посещал Гитлера пару раз в заключении: первый раз, когда его вернули в камеру при здании суда на Блютенбургштрассе во время процесса, а затем в Ландсберге – после вынесения приговора. Я даже взял маленького Эгона с собой на Блютенбургштрассе, чем очень обрадовал Гитлера. «Очень рад вас видеть, Ханфштангль, – сказал он и добавил: – А вот и маленький Эгон», – обращаясь к мальчику, стоя на одном колене и предлагая выбрать какие-нибудь конфеты или пирожные, которые посылали ему сочувствующие. У Гитлера была та исключительная черта мгновенно завоевывать любовь детей, и мой сын его обожал.

«Мне очень жаль, что все случилось в Уффинге, – сказал он. – Я понятия не имел, что ваша жена беременна, и все это оказалось очень глупой затеей». Гитлер выглядел хорошо и был полон уверенности относительно результата суда. «Да и что они могут мне сделать? – сказал он. – Все, что мне нужно, это сказать кое-что из того, что я знаю о фон Лоссове, и вся эта история закончится». Это было несколько самоуверенно, но несмотря на то, что его осудили на пять лет, он превратил суд в свой триумф, выставив Кара, Лоссова и компанию в таком глупом свете, что практически полностью восстановил свой престиж в Мюнхене. Его козырем было то, что он знал о тайных планах Лоссова и Кара, в исполнении которых многие люди из властных структур, и в Берлине и за границей, были крайне заинтересованы. Эта угроза всю дорогу висела над головами его неуверенных обвинителей, и финальный приговор стал скорее своего рода компромиссом. С самого начала было ясно, что Гитлер не будет отбывать этот срок целиком.