Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
— И что это? — осведомился Илья.
— Заклятье на порчу еды, типичное, — со знанием дела определил прикладной чародей. — Простое и легко поправимое.
— Это можно исправить? — удивилась Бусинка.
— Как у столба ногу задрать! Одним словом, гавня.
Берзарин растёр тонкие подвижные ладони и навис над кастрюлей, внезапно став очень грозным и пугающим. Илье показалось, что Вий сделался тучей, надвинувшейся на убогий зачервлённый мирок.
— Ирахим, Раиха Рахманима! Чернь порченная, сгинь в логово паучье, по слову могучему! Ключ! Замок! Язык!{?}[старинный русский заговор от чёрной плесени.] — С третьей печатью Бабогуровы хором воскликнули: жижа с панцирями приобрела обратно розовый цвет и запахла супом, а не дерьмом. Валера подвигал ноздрями и замычал: — М-м-м! Вот так-то лучше! Обожаю морепродукты!
— Спасибо, дружище! — накинулся на него с благодарностями Нав Качурки. — Ты великий кудесник!
— Ай, брось! — фыркнул Валера. — Пустяк. Успею до прилёта пацанов попить с вами кофе? — Он обвел белыми глазами комнатушку. — У тебя же есть кофе?
— Обижаешь! — Илья с удовольствием показал Вию початую пачку «Black dog».
— Кощунство! — не оценил тот, заставив Илью устыдиться. — Кофе нужно хранить в морозилке! И... Отдай. Я сам сварю. Сядь.
— А, ладно. — Чернобог послушно примостился рядом с дочерью.
— Саня не объявляла, когда вернётся? — через плечо бросил Валера, заваривая кофе в турке. Видимо, для него этот процесс был священным, и абы кого он к нему не подпускал. Айвазов неопределённо хмыкнул.
— Вот перелётная! Ей же рожать скоро.
— В ноябре, — поправил Илья.
— А, ну да, вы ж девять месяцев носите, а не семь! — улыбнулся Берзарин, намекая на свои фамильные особенности.
— Это правда, что парни чуть не убили её на выходе? — пользуясь случаем, спросил Илья.
— О, да! Санчес три дня пробыла в реанимации. Они застряли там, не договорились, кто первый родится, — поделился Валера историей появления на свет близнецов. — Хотя, должен был Вахтанг. Савва на нём всю беременность просидел! Так их и достали через кесарево.
— Почему я не удивлён? — Илья вздохнул, глядя на тонкую душистую струйку кофе, ниспадающую в его чашку. — Спасибо тебе, Валера.
— Не за что! Для тебя, дружище, звёзды с неба! — Берзарин молитвенно сложил руки. — Да, кнопка? — Он кивнул Бусинке. — Я перед твоим отцом в неоплатном долгу. Если бы не он, Вий бы не стал Вием и кофе бы вам не варил, а лежал, раскатанный блином над Заглядово!
— Вот теперь и ты брось! — ответил любезностью на любезность Илья.
С Валерой было хорошо. Он, как истинный Зорро, являлся, чтобы помочь нуждающимся! Но так же, как герой в чёрной маске, должен был исчезнуть до появления главного злодея. И, попив с Бабогуровыми кофе, Валера улетел рисовать этюды перед вторым курсом художки, куда его на старости лет запихали благодарные сыновья. Отличный парень и колдун!
В назначенное время возвратились и близнецы.
— Вай мэ, как пахнет! — с порога похвалил Илью Вахтанг. — Я знал, тебе можно доверить что угодно, дядя Илья!
— Обращайся, парень, — скромно сказал Айвазов, едва посматривая на вытянутую рожу Саввы.
Тот украдкой глянул в сотейник и погрустнел пуще прежнего. Потом озадаченно полупился на Илью, поковырял лопаткой панцири и, ни слова не сказав, убрался к себе в комнату. В дальнейшей готовке он участия уже не принимал, да и вообще, на тот вечер сделался тише воды, ниже травы, а биск получился отменным. Илья отправил с духами три порции супа: Светке, Ярославе — похвастаться, и, конечно же, Валере. Так, на пробу!
====== 38. Утешение ======
В ночь после неудачи с заклятьем чёрной плесени Савве опять снилась надоедливая муторная муть. Причём на сей раз вопиюще сюрреалистичная.
Словно он, Савва Яхонтов, рыдает в голос, как потерявший любимую игрушку карапуз. Сидит на сухом бревне в полном гомонящих птиц лесу и плачет. Он раздет по пояс, на котором болтаются обрывки дорогущего лётного костюма, подаренного отцом на двадцатилетие. Савва никогда их не любил, а тут... Дал себе волю. Обида и огорчение сдавливают мозг и оставляют в памяти только глумливый смех старика:
— Зачем ты за это взялся? Яхонтовы издревле бойцы! Глиссинг — для недомерков и женоподобных мальчиков вроде Лазуриных с Гелиодоренко! Посмотри на себя. У тебя крепкая кость, ты стормер, сын, и место твоё на ринге! Хватит валять дурака, хватит! Держи лицо!
Обидно. Мерзко, больно, позорно, несправедливо. Это были отборочные на всемирные игры, и Савва великолепно начал сезон. Продвигался к месту в сборной по обеим дисциплинам, изматывал себя, не желая огорчить отца и не изменяя мечте. Отборочные по стормингу он прошёл играючи. И надрал бы жопу любому в скоростных залётах, только... Проклятье, мелкий косяк, секундная слабость! И почему нагон верчением запрещён?! Этот приём даёт фору в полсотни, не меньше! Почему нельзя хотя бы стартовать с верчения? Так было бы легче, быстрее, эффективнее! Савва два года готовился к чемпионату страны. Выдерживал жёсткую диету, чтобы сбросить лишнее, летал по семь часов в день и всё ради сучьей дисквалификации. Да, он машинально скрутил смерч на семидесятом километре, не силы кончились лететь прямым током, а... Чёрт его знает, что! Сглупил. Но если бы ему дали второй шанс! Хоть кто-нибудь! Савва умолял тренеров и судей позволить ему повторно выступить в пятом залёте, тряс кошельком и угрожал связями. Но все они делали непроницаемые морды и говорили: претендентов на место в сборной хватает, Яхонтов, а некоторые: займись своим спортом. Своим спортом, суки!
«Я всегда хотел летать. Как Гор. Как Фионитов и Корундин. Я не хочу месить, могу, но не хочу!»
Савва был влюблён в небо и верил, что у него получится стать скоростником. Но одна ошибка перечеркнула все его старания.
«К вершине шёл и власть обрёл, но в конце концов всё это так неважно».
Су-уки. Да их купили! Их же купили, отец по полной проплатил их бездействие! Чтобы Савва не уходил с исконной родовой стези.
— Эй-ей, жиробасик, что ты горюешь?
Это Гор разыскал его в лесу и пристал с утешениями. Присел напротив на корточки, испытующе заглянул в липкое от слёз лицо.
— Уйди. — Савва с явной угрозой в голосе сжал кулаки. В утешениях он сейчас нуждался меньше всего на свете.
— Да брось, счастье моё, ты попытался, потерпел неудачу, с кем не бывает?
Савва, вскипая изнутри, глянул на него, как на идиота. Временами Гор не догадывался о том, как он бесил, и насколько опасно бесить Яхонтова. Вёл себя тупо и опрометчиво, а Савва ненавидел тупых и опрометчивых.
— Они не позволили мне переиграть.
— Ну, то, что ты сделал, это стопроцентная дисквалификация, — вздумал объяснять очевидное поганец. — Мэл, не дуйся, неужели ты серьёзно? У тебя бы так и так ничего не вышло, и ВКИ бы тебе не дались. Ничего не попишешь, глиссером надо родиться. Ты стормер, а не глис...
Договорить ему Савва не дал. Воткнул со всего маха кулак прямиком в высокомерно улыбающийся рот, под костяшками что-то хрустнуло, но Яхонтова это не остановило, только распалило сильнее. Захотелось смять бесящую мразь, как жестяную банку из-под газировки. Удар и ещё удар, голенью под дых и по тощим рёбрам, в ухо, в дёргающееся плечо — накопленные переживания нашли выход, и тормоза сорвало. Савва набросился на жертву, как голодный хищник, сжал ладони вокруг тонкой шейки и давил, видя, как багровеет загорелая кожа.
— Я великий чемпион, и не тебе, сука ты заднепроходная, сомневаться в этом! Не смей такое вякать! Я лучше тебя и лучше всех, я вас всех сделаю! Твари! Вылюдки!
Хорошо, что сумел вовремя остановиться, охолонить пылающий гневом разум потоком страха. Разжал пальцы, выпустил добычу. Гор перекатился на четвереньки, закашлялся, заскулил, придерживая кровь, бегущую ручьями из носа и губы. Упал набок. Захныкал.
— За что меня, Мэл... Больно...
— Гор. Малыш! Прости! — Пелена бешенства спала, и зрелище избитого Гора перепугало Савву до невозможности. — Гор!