Право рождения (СИ)

— Борзого ты тоже считаешь за своего?

— Разумеется. — Илья заставил себя не сжать кулаки, потому что имя Тимура для него было свято, и его явственно готовились попрать.

— Он убил твоего сына, — скользнула по губам гадкая улыбка, — и ты простил ему это?

Илья не удостоил его большим ответом, чем простое и твёрдое «да». Савва рассмеялся, странно, делано, прижимая пальцы к переносице. На миг показалось, что он готов расплакаться. Но всего на миг.

— Какие вы все милые! Я гляжу, иметь наследников ни для кого из вас не является особой ценностью. Так, расходный материал!

— Я любил своего сына, — охолонил его Илья. — Так вышло.

Савва вновь помрачнел и очень внимательно посмотрел на Айвазова из-под ладони, словно сам наводил на него прицел.

— Сочувствую.

— Спасибо.

— Ты нравишься Вахтангу, пап. — И опять благодушие. Он играл выражениями лица, как отлично подобранными масками. — Бусинке тоже.

— А тебе? — Илья решил сыграть ва-банк, но не дождался откровения. Истинный внук своего деда лишь неопределённо повёл плечами и отвернулся к экрану телефона.

— Если я скажу тебе «да» или «нет», что от этого изменится? Любое слово можно купить. Любое молчание тоже. Будем считать, что меня купили, пап. Как и тебя купили.

— Что ты имеешь в виду? — Илья подошёл и уселся напротив. Савва глянул на него исподлобья, всем видом показывая, насколько Айвазов непонятлив.

— Матери хорошо с тобой. И... Она беременна. Бусинка, Ваха тоже сдались. Разве тебе этого недостаточно? Я в меньшинстве, что бы я там ни считал. И потому, давай так, «ты-мне-нравишься».

Он блеснул зубами, и Илье стало ещё гаже. Хотелось немедленно уйти и заниматься другими детьми. Но он был не из тех, кто пасует перед трудным.

— Странно слышать от парня, засунувшего вибратор своей матери в мой свадебный торт, — выдавил из себя встречную усмешку Айвазов. — А я, между прочим, очень люблю торты!

Савва смерил его коротким снисходительным взором и уткнулся в телефон:

— Ну нельзя же сказать, что ты его не поел.

— Верно говоришь, — засмеялся Илья и всё-таки надумал оставить парня в покое. Скрипнул кожей кресла, поднимаясь, и повернулся было спиной, но тут Савва позвал его:

— Пап, ты и эту песню можешь сыграть?

— «Hurt»? Легко, — уцепился за его интерес Айвазов. Но Савва только кивнул. — Нравится старый западный депрессняк?

— Есть такое, — услышал он краткое согласие.

— О, я и сам тащился в твои годы по многим песням. — Илья повернулся, потянулся к нему рукой и коснулся угловатого плеча. — От безысходности. Табы разучивал. Да и так, просто затирал до дыр. «In the end», «What I’ve done», «Given up»{?}[песни группы «Linkin park».], — он перебирал в уме всё, что когда-либо доносилось из наушников Саввы. — Странно, песни печальные, но от них становится легче.

Савва на это улыбнулся и дружелюбно оглядел Илью снизу вверх.

— И теперь мне остаётся, подобно тебе, начать спиваться, пап?

Илья снял с его плеча руку и демонстративно отряхнул её.

— Прекрати считать меня алкоголиком. Я не алкоголик!

— О, конечно же, нет. — Савва забросил в рот финик и смешливо прищурился. Илья к тому времени прекратил всяческие попытки полакомиться из его тарелки. Не хочет — больно надо! — Ты это, пап, — продолжил засранец, чавкая, и плюнул кость в пепельницу. — Бутылочки пустые не выбрасывай, мне отдавай. Мне для скейпинга пригодятся.

Илья, больше не желая с ним общаться, достал из кармана халата плоскую маленькую бутылку, распитую накануне, протянул Савве, развернулся и пошёл прочь из кабинета.

— О! — услышал он в спину. — Интересная форма. Не утруждайся, я сам её продезинфицирую и обезжирю.

====== 36. Я побрился! ======

Отведённое Ильёй время на поездку в Балясну подходило к концу. Но от отпуска остался ещё недельный хвостик, и Айвазов решил задержаться с Бусинкой в Петрово. В основном потому, что Сашиным детям нравилось быть вместе, и Илье хотелось подарить им возможность наобщаться перед долгой разлукой. Мальчиков было жалко, но непреклонность Саши в вопросе обучения сыновей не давала шансов повлиять на их отправку в Арвинику.

«Там лучший колледж, углублённое изучение языков и точных наук, лучшие педагоги и детские психологи, лучшая еда, океан, всё лучшее!» — вкратце отзывалась о выбранном интернате жена. Айвазов не спорил. В прославленном Геликорнийском университете ему не доводилось обучаться, лишь бывать с выступлениями, но думалось, что и новосвирьские школы вполне себе приличные. Отечественное образование при всех своих проблемах и недочётах держалось на достойном уровне и котировалось везде в мире. Илья надеялся не мытьём, так катаньем повлиять на супругу, а пока продолжал приучать к рукам близнецов, как зверят. Их трио с Бусинкой забавно напоминало Айвазову медвежат разного возраста. Да, Савва с Вахтангом отлично подходили на роли пестунов{?}[пестуны — медвежата старшего возраста, оставшиеся с матерью воспитывать младших детёнышей.] для своей сестрёнки. У Ильи вызывало удивление то, что колкий и неприступный наследник Яхонтовых так охотно возится с Владой — помогает рисовать и вырезать из цветной бумаги кукольные платья, слушает нехитрые дочкины истории и выспрашивает её о том, о сём без всякого принуждения, по доброй воле. Часто Илья замечал, как дети сидят или лежат вместе на ковре с книжками и бутылочками и дружно обсуждают что-то или, соорудив из подушек дом, прячутся там от него с фонариком. И инициатором таких забав в большинстве случаев выступал Савва.