Право рождения (СИ)

Его веко чуть дёрнулось, и Илья разом вернулся в свои семнадцать. В тот же самый дом, к тому же самому противостоянию и к своему гневу. Но теперь времена были другие, Айвазов набил дюжину шишек опытом. И кто бы там ни обрёл, вопреки изничтожению, новую жизнь в Савве Яхонтове, Илье не хотелось платить Куль-Отыру за сиюминутное бешенство, теряя кого-то из родни. Его руки разжались, кольцо силы отпустило сердце Яхонтова. Илья отвернул лицо к осколкам на полу. Савва жадно задышал, восстанавливая кровообращение в сердце, потёр шею и осмотрел комнату.

— Ты наверное прав, пап, я тоже в чём-то накопитель. Люблю старьё и разные мелочи...

— Пошёл ты на##!!! Чудовище! — взревел Илья и хотел вышибить ногой дверь, но вспомнил о других детях. Не с первого раза отпер треклятый замок, толкнул плечом Вахтанга, обогнул Бусинку и сиганул в открытое окно — чтобы смыться куда глаза глядят и больше никого сегодня не видеть. Осознание того, с насколько холодным сердцем Савва вещал ему прописные истины, и каким он в тот момент был неадекватным уродом, било по рассудку не хуже понимания, кто на самом деле послужил причиной самоубийства Севы. Говорить об этом Саше или нет, рассказывать ли то, что он сам чуть не устроил, признать, что ему нельзя доверять не то, что Бусинку — студентов, и тревожиться за собственную удачливость... Эта кружка, легендарная походная жестянка считалась у Ильи за амулет от всех бед. Ныне ей пришёл конец, и Айвазов посчитал это очень недобрым знаком. А кроме того пришла догадка, что, не будь Валеры с его броском, он, чернобог в одиннадцати поколениях, не смог бы собственноручно убить Малюту. Духу бы не хватило.

Илье отчаянно хотелось напиться, как свинья, желательно, нахаляву, с бродягами или как-то так, и он впервые с беспризорных лет пошёл на воровство. Забрался в супермаркет алкоголя, вырубил охрану и унёс пару ценных бутылей. Илья знал, что камеры его не засекут. На видео максимум будет маячить расплывчатое пятно. Чернобог закрылся от мира, чтобы заглушить свою боль и несостоятельность. Доцент Айвазов снова ненадолго превратился в одинокого и озлобленного подростка, добывшего выпивку, чтобы примириться с собой. И в корне виновником его несчастья оставался один и тот же род. Или — эта мысль как никогда явственно посетила плывущую от алкоголя голову Ильи — один и тот же проклятый колдун?

====== 40. Договорились? ======

Рассвет застал Илью чёрти где на чердаках. Даже странно, что в таком большом городе остались места для того, чтобы спрятаться, нажраться и проспаться. Будильник сработал чётко, и Айвазов вернулся в бренный мир таким же точно, каким вчера покинул его после двух бутылок краденной граппы. Удобство существования чернобогом заключалось в отсутствии похмелья и здравости рассудка, в какие бы сопли накануне не уехал. И Илья начал день как обычно, ни раньше, ни позже. Нашёл проржавевшую пожарную лестницу — ещё одну сохранившуюся диковинку Балясны — и отправился по розовому со сна городу обратно в Петрово. Домом особняк Яхонтовых и прилегающие территории называть расхотелось. Илья был подавлен и разбит заново пережитым горем, и всё не мог свыкнуться с мыслью, что Севу хладнокровно убил подросток. Зато он утвердился в своём решении забрать Бусинку. Доброта Саввы в отношении сестры виделась Илье напускной, эдакой хорошо отработанной игрой для достижения неведомых целей. Да и брат для него был ресурсом, не более. Покладистый раб для исполнения прихотей.

До самолёта оставалось пять часов, и Илье нужно было привести себя в порядок. Он не знал, как его встретят после погрома в жилище Яхонтовых, но радовался, что это скоро кончится. Да, парням лучше в спецшколе, а Савве — в одиночной камере. Непрязнь жены к сыну стала яснее ясного, и теперь Илья полностью её поддерживал. Он добрался до особняка и потащил себя мыться. Дом, казалось, мирно спал, лишь хлопотливые духи-горничные сновали по залам, прихорашивая яхонтовское добро. К Илье почтительно, как к хозяину имения, обратились, предлагая помощь. Он отнекался, вознамерившись поскорее и насколько возможно тише убраться отсюда с дочерью. Но ему не суждено было это сделать. Только Илья дочистил зубы, как за спиной раздались тихие шаги, и в зеркале возник Савва. Илья отличил его сразу — по синему следу пальцев на шее. Айвазов молча спрятал щётку в карман и изъял из общего стакана смешную Владкину. Савва искоса глянул на это и усмехнулся — той же циничной усмешкой, что и всегда, и спросил:

— Где тебя носило?

Илья не собирался с ним разговаривать. Илья собирал вещи. Сунул под мышку полотенца, снял с полки крем для бритья и детский шампунь. Савва внимательно наблюдал за его действиями, потом, не дождавшись ответа, выдохнул:

— Ясно. Мы играем в обиженку.

Айвазов плотнее сжал губы и попытался потеснить Савву из ванной комнаты, но тот не дал прохода. Требовательно надавил рукой на грудь Ильи, запер дверь и включил воду. Присел на край джакузи и заявил:

— Можешь игнорировать меня, сколько хочешь, но послушай, что я скажу тебе. Ты пытался меня убить. И этого ты отрицать не станешь. Я сболтнул тебе то, что не следовало бы. Предлагаю оставить эту правду между нами. Это наиболее разумный вариант.

Илья посмотрел на него тяжёлым взглядом, ясно говоря, что наполнить ванну и оставить Савву остывать в ней — наиболее желанное для него действие. Савва встретил эту волну ненависти достойно и, Илья бы сказал, что в его глазах читалось понимание. Но что такое выражение понимания для Яхонтова, и за сколько секунд он способен его состроить?