Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
Время течёт медленно, но неумолимо. Гор плавно поднимается на ноги и, пока не заправляя космы в капюшон, чешет на выход. Занимает место в воротах, подставляет ноздри ветру. Уверенно улыбается, озаряясь на миг, и прячет лицо под капюшоном. Отражающее покрытие скафа для высоких полётов сияет золотом. На тридцати километрах от земли ультрафиолет, неприкрытый озоновым слоем, особенно жесток, и от него надо защищаться. Да и сам озон для стратокастера не меньшая пытка. Часть пути, самую сложную, Гор преодолеет на задержке дыхания. Савва ещё раз одаривает долгим взглядом сияющего сумасшедшего над морскими волнами и взмывает на контрольную высоту. Кислород из баллона холодит лёгкие, но всё равно тут некомфортно. Сложно представить, каково будет Гору.
С земли идёт сигнал: старт открыт. Как ни пытайся привыкнуть, а сердце срывается вниз. Оно полетит вместе с ним.
Лучезарный и стремительный — чемпион не заставляет себя ждать. Проносится вертикальным метеором, ловя оболочкой скафа солнечные блики, и уходит в запредельную синь. И для Саввы начинается ад ожидания, момент личных переговоров с бездной. Он высматривает Гора в абсолютном синем, хоть пиксель, малую крапинку иного цвета — и не видит. Бездна издевательски таращится на Савву, будто дразнясь, и не хочет отдавать ему самое дорогое, что у него есть.
«Неважно, куда идём. Я так хочу встретить завтра с тобой...»
«Гор, пожалуйста, развернись вовремя, — ведётся беззвучная мольба. — Не переходи грань. Забери у духа метку и мчи назад. Я жду тебя тут, псих ты сумасшедший».
Крохотная светлая точка появляется ровно посередине зрачка бездны и начинает быстро увеличиваться.
Идёт!
Савва подбирает потоки.
Гор сияет всё ярче по мере приближения, и воздух вокруг него собирается голубоватой рябью — так всегда бывает при набросе скорости гравитацией, да и оболочка скафа прихватила на себе порядочно озона. Гор становится ненадолго сверхбыстрым — обычным глиссерам такой скорости стратокастеров остаётся только завидовать. И — пугаться. Савва отслеживает бег золотистой пули и срывается вослед, стараясь не отставать. Гор отлично управляет потоками, он чёток и адекватен, и, значит, полёт проходит штатно. Савва несётся следом и благодарит бездну за то, что отпустила психа живым. А может, Яхонтов вновь отмолил его любовью, кто знает. Гор цепляет краем потока волны, но это не ошибка. Он любит так замедляться. Из ветряных струй вытягиваются худосочные ноги, Гор приземляется в точности там, откуда взлетал, и пробегает несколько метров по пирсу. Савва бьётся ногами о бетон там же и бежит за ним. В руке у Гора метка тридцати километров и семисот метров. Дух-судья, передавший её, подтверждает, что высоту взял Гор. Но это не всё. Савва настигает Гора и ждёт протокола. Освободить лицо, сложить кольцом пальцы и сказать «I’m ok». Просто до идиотизма. И тут Гор достаёт из-под волокна прикрыша довольную фиолетово-синюю от гипоксии морду, показывает судьям знак и ляпает:
— Это было восхитительно!
— Твою мать! Протокол! — блажит на всё взморье Савва, мигом понимая, что Гор после фантастической попытки выиграл дисквалификацию. — Мировой рекорд шуту под сраку! Гор, какого ляда! Сколько можно так делать!
В половине случаев он забывает протокол или чудит ещё как-нибудь. Из всех стратокастеров Гор самый одарённый и нестабильный. А сейчас — напрашивается на затрещину, которую Савва еле сдерживает.
— Придурок сумасшедший!
— Зато твой!
Резко зажать перчаткой ржущий рот и утащить этого клоуна к медикам на проверку состояния. Изнутри жжёт досада, причём за Гора и его безалаберность. Но ему море по колено, и плевать он хотел на дисквалификацию. Исключительная собранность перед стартом, бесстыдное раздолбайство после.
— Ты видел, как я шёл? Мэл, условия были идеальными, раз в год такие выпадают! Зашло очень мягко, и я мог бы ещё, запас был!
— Ты прохлопал протокол, а это говорит о том, что запаса не было! — осаживает его Савва.
— Я не хотел выполнять протокол! Но высоту я взял!
— Нет протокола — нет высоты!
— Да брось! Ты переживаешь больше меня! Оглянись, погода отличная, идём купаться? Не дуйся на меня, Мэл!
На эти глаза преданной химеры невозможно дуться. Гор весь пропах озоном — режущей нос грозовой свежестью, а ещё он солнечно улыбается, раскрывая радугу в облачной душе Саввы Яхонтова. Савва оглядывается на ждущих их медиков и судей, дарит Гору целомудренные объятья напоказ.
«Вернёмся в отель, всю дурь выжму, — сжирает сознание мысль. — Будешь повторять протокол после каждого траха. Пока до автоматизма не доведём».
...Савва с остервенением стискивает одеяло — руками и ногами, и — просыпается. Обрывки сна дрожат на веках, спину обдувает сквозняк из летней форточки, а за окном шумит петровская дубрава, совсем не море. Хотя рядом сопит брат, Савва умирает от одиночества и опустошённости. Тоска накатывает, подбрасывает крутым гребнем и оставляет барахтаться в мучительных воспоминаниях, которых не было.
«Всё так. И этот взгляд мне истину открыл. И голос твой звучит, память мне окропив. Даже если не со мной ты, я с тобой».
====== 35. Бутылочки ======
Red_Sabbath: хола, амиго, у меня заказ. Нужен хороший эспектро{?}[«espectro» — лат. ам. «призрак, дух».] для моих карналес{?}[«carnales» — лат. ам. жарг. «братья».]. Есть что новое?
R@monC@bron: на четверг планируем скачок, раньше не жди дельного, начальник.
Red_Sabbath: дай знать, как появится товар.
R@monC@bron: тебе первому, ты меня знаешь.
Red_Sabbath: спасибо, амиго. Hasta La Muerte!{?}[«До самой смерти!» (лат. ам.)]
R@monC@bron: La Muerte te encontrara.{?}[«Смерть тебя найдёт». (лат. ам.)]
Савва свернул беседу и кашлянул в кулак. Ответный лозунг Каброна вечно заставлял его покрываться мурашками. Но Рамон в делах был щепетилен и обязателен, тем и ценился. Четверг, так четверг. Кирюха Амосов просил ускориться, но ничего, хорошего добби можно и подождать. Савва прикинул, сколько запросить со скомороха, потом решил сделать это, когда Рамон объявит цену. Ваха в обнимку с Бусинкой спали после тренировки в спортцентре, и Савва воспользовался уединением, чтобы порулить бизнес. Если бы мать знала, чем он зарабатывает себе на игрушки, доразвеяла бы нахрен! Савва заулыбался и закинул руки за голову, вытягиваясь в дедовом кресле. Мать регулярно давала им с Вахтангом на карманные расходы, и Савва успел порядочно поднакопить. А на что — пока не придумал.
Сами собой мысли переместились в странные сны, которые терзали Савву с завидной частотой. Информация в них открывалась очень постепенно, но Яхонтов уже начал догадываться, что имеет дело с обрывками воспоминаний. Только вот собрать эти обрывки в единое целое никак не удавалось. Словно стоял блок на сознание. Эдакий не самый глухой забор вокруг стадиона со светомузыкой, но, увы, неприступный. Как ни пытайся. И самое неприятное, на что Савва натыкался разумом, пытаясь преодолеть преграду — тоска, отчаяние и опустошённость. Потом они мучали его дни напролёт, пока он не давал себе выхлоп в очередной хулиганской выходке. Близнецов наказывали, по сотому кругу объясняя, кто они, и как следует себя вести наследникам родов, и всё вставало на свои места. Но баловство с каждым разом помогало слабее. Детство кончалось, сила росла вместе с телом, а взрослый мир не приносил понимания. Савва ткнул любимую музыку и расслабился в кресле, отдавшись во власть дурного настроения.
— Я ранен сам собой, чтоб знать, что я живу. Я тешу эту боль, она лишь наяву. Воткну иглу сильней. Привычное копьё пронзает ворох дней, но память не убьёт.{?}[авторский перевод песни «Hurt» группы «Nine inch nails».]
Всё, что было дорого Савве, но не принадлежало ему — память. Чужая память. О ком? Разве он знал? От слов песни отчаяние усиливалось десятикратно, но Савва не мог отказать себе в том, чтобы насладиться им и, быть может, понять — кто же он есть, и почему ему досталось это?