Христос под следствием. Журналист расследует факты об Иисусе

Бойд слушал меня и кивал, показывая, что следит за ходом моей мысли.

— Вполне допускаю, что это звучит впечатляюще, — сказал он наконец. — Я впервые услышал об Аполлонии еще в колледже — и был потрясен. Но объективное историческое исследование показывает, что эта параллель не выдерживает критики.

Меня интересовали не обобщения, а подробности.

— Ну-же! — подтолкнул я. –Развенчайте эту теорию!

— Так вот. Во-первых, Филострат, биограф Аполлония, писал через полтора столетия после его смерти, а Евангелия были написаны еще при жизни людей, знавших Иисуса. Чем ближе к событию, тем меньше возможность того, что наслоится миф, вкрадется ошибка, подведет память.

Во-вторых, в нашем распоряжении имеются четыре Евангелия, подкрепленные писаниями Павла, и мы можем до определенной степени провести перекрестное сравнение с небиблейскими авторами — Иосифом Флавием и другими. В случае с Аполлонием мы имеем дело с единственным источником. Кроме того, Евангелия прошли стандартное испытание, с помощью которого определяют историческую достоверность, а об истории Аполлония мы этого сказать не можем.

В-третьих, Филострат писал эту биографию по поручению императрицы, последовательницы Аполлония, желавшей посвятить ему храм. Филострат был материально заинтересован в том, чтобы приукрасить историю и выдать императрице то, что она хотела. Евангелисты же, составляя жизнеописания Иисуса, не получали ничего, зато многое теряли, и у них напрочь отсутствовали скрытые мотивы — такие, например, как денежное вознаграждение.

В-четвертых, стиль Филострата существенно отличается от стиля Евангелий. Евангелисты писали глазами очевидцев, словно фиксируя события на кинопленку. У Филострата же то и дело встречаются отступления типа: «Говорят, что…» или «Некоторые утверждают, что эта девушка умерла; другие говорят, что она только лишь заболела». К чести Филострата, следует сказать, что он пишет отстраненно и не выдает желаемое за действительное.

И еще один очень важный момент. Филострат писал в начале III века в Каппадокии, где христианство уже в какой-то степени распространилось. Поэтому, если говорить о заимствованиях, то не христианских авторов у Филострата, а наоборот. Можно предположить, что приверженцы Аполлония воспринимали христиан как конкурентов и говорили: «Ах, так? Да наш Аполлоний делал все то же, что и ваш Иисус». Ну, как дети говорят: «Мой папа побьет твоего!»

И последнее — самое главное. Я готов допустить, что Аполлоний творил чудеса — или, как минимум, заставлял людей в это поверить. Но это ни в коей мере не подрывает ценности свидетельств об Иисусе.