Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
Эрза не могла не затронуть тему об этериасе, жизнь Люси волновала ее слишком сильно. Они росли вместе, были неразлучны с детства, расставаясь на время, когда Эрза уходила на задания. Хартфилию она смело могла назвать своим родным человеком. Она переживала за свою сестру, не меньше чем за дочь. А сейчас Люси находилась в другом мире, наедине с ужасным этериасом, без кого-либо близкого. Нет ничего удивительного в том, что Люси изменилась, слишком сильно изменилась, что это было видно лишь при взгляде на нее. Люси больше не была прежней и эти изменения пугали Эрзу, ведь они может больше не смогут вернуть ее.
Лекарша дома проболталась им с Полюшкой, что Нацу делал с Люси, пока та не забеременела, как он контролировал ее и вымещал свою злость. Белсерион догадывалась, но тогда поняла окончательно — Нацу своей силой принизил Люси, заставил бояться себя и стать кроткой, смиренной, измученной, такой какой Люси не являлась. После того, как она увидела Драгнила с огромными лапами и кровожадными красными глаза, она осознала насколько он отвратительный. Ей было страшно за Люси, ей пришлось не только разделить с ним постель, но жить и вынашивать его ребенка.
Сжав руку Люси в своей, Берселион сочувствующе смотрела на нее, сердце сжималось от мыслей, сколько ей пришлось вынести:
— Люси, я себя корю, за то, что не могу ничего поделать. Если бы я могла, то сделала бы все что угодно, чтобы ты не была этери этого монстра, — Эрза говорила тихо, почти шепотом, и только на последнем слове в ее голосе послышалось отвращение, и Хартфилия подумала, что так должно быть: исповедницы ненавидят этериасов, у них не бывает к ним теплых чувств, тем более любви.
Люси из старого рода Хартфилия — предательница. Она не смела называть себя исповедницей, ведь исповедницы исполняют свой долг, им запрещено любить мужчин, тем более этериасов. Как бы Люси не старалась показать Полюшке и Эрзе, что она не зависит от Драгнила, не привязалась к нему, не полюбила его, это не могло отменить того, что уже произошло — того, что она перестала быть исповедницей. Ей было так стыдно перед своими сестрами и Верховными, но поделать что-либо со своими чувствами она не могла, как бы не пыталась.
— Я помню, как ты мечтала стать матерью. И вот ты беременна… Беременна демоном, таким же как и его отец. Не представляю, каково тебе жить с этим.
— Эрза, прекрати, пожалуйста, — попросила Хартфилия, в ее голосе слышались нотки злости. Ей было противно от слов Белсерион, они не ранили ее, они рождали гнев за то, что подруга смеет говорить такие вещи о ее ребенке. Достав свою руку из руки Эрзы, она сложила их на животе, который через пару месяцев станет круглым, а через год родится малыш. Гнев дал ей смелость и решительность. Люси сказала исповеднице свои настоящие чувства, не боясь больше осуждения. — Эрза, пойми это не только ребенок Нацу, он и мой. Он частичка меня и мне наплевать кто его отец, я люблю его. И Нацу тоже… Нас всю жизнь учат, что этериасы чудовища заслужившие смерти, но они ведь не отличаются от нас, по крайне мере Драгнилы точно. Ты скорее всего не поймешь меня, но Нацу не такой монстр, как ты его представляешь. Да у нас были разногласия, мы ненавидели и были готовы убить друг друга, однако все изменилось. Он предлагал мне уехать в дом этери, я отказалась и не жалею об этом… Знаешь, Нацу хороший, внимательный и чуткий, конечно, иногда он бывает слишком заботливым, и меня это раздражает, но я счастлива, по-настоящему счастлива с ним. Уверена, он будет хорошим отцом, а я… — Люси хотела сказать, что поможет ему. Стоило этим словам почти слетать с языка, как она поняла: если она останется с Нацу, то больше никогда не увидит ни своих сестер, ни свое поселение. Ей придется навсегда это оставить. А если она уйдет в свой настоящий дом, то оборвет любую связь с миром этериасов, в том числе и с Нацу и со своим малышом. С утра она была счастлива, что и исповедницы и ее этериас рядом с ней, и только сейчас поняла, что это единственный раз, когда такое возможно.
Хартфилия глубоко задумалась и совершенно не замечала грустный взгляд Эрзы. Ее опасения подтвердились — Люси настолько запугана жестокостью Драгнила, что думает, что это любовь. Может сейчас он относится к ней заботливо и не насилует ее, но Белсерион была уверена, что это временно — у этериасов слишком развит родительский инстинкт, они ни за что не тронут своих этери, когда она в положении. Однако как только ребенок родиться, этери станет для него бесполезна и все вернется к тому, что было, если ее не убьют — Эрза была уверена в этом всем своим существом и поэтому она дала себе обещание. Однако Хартфилия не желала ее слышать, она просто встала и ушла. Начинавшийся весело и беззаботно вечер, закончился на тяжелых мыслях и разрушившимися узами долгой дружбы.
В поместье было слишком тихо, почти что все спали. Холод камня разливался в босых ногах, ветер трепал края ночнушки Хартфилии. Она вспомнила, как, кажется, давным-давно, точно так же шла к Нацу, после его пробуждения от использования окрайда, и именно в тот вечер ее сердце разбилось под натиском его ненависти. Люси было страшно, до дрожащих пальцев и бешеного стука болевшего сердца, ведь сейчас все может закончиться так же, как и в тот вечер.
Открыв двери спальни, слабо горевший живой огонь осветил комнату, тускло, чтобы не потревожить своего истинного хозяина. Нацу лежал на большой кровати, придвинувшись к краю, словно отгородившись от всех. Он выглядел одиноко. В глазах защипало — она привела его к этому, из-за нее он брошен совсем один в этой огромной кровати. Всхлипнув, Люси залезла в кровать и со спины обняла Нацу. От скачущих гормонов, она совершенно не могла контролировать свои эмоции. Слезы катились по щекам, оседали на горячую спину этериаса, всхлипы становились громче.
— Нацу, извини меня… Я люблю тебя, извини меня, пожалуйста, я такая дура! — она не могла остановить слезы, не могла унять начинавшуюся истерику и лепетала все, что придет на ум, чтобы искупить свою вину и убрать это противное чувство стыда, которое было в сотни раз сильнее, чем перед женщинами. Только после разговора с Эрзой, она осознала, что пытаться скрыть свои чувства, боясь осуждения, непоправимо глупо и только причиняющие боль им обоим. Нацу просто заботился о ней, как делал всегда до этого, но ей было так важно показать свою непокорность, что забыла о чужих чувствах. — Я эгоистка! Так хотела показать им, что все та исповедница, но…
— Ты не исповедница. Ты Люси, моя этери и мать моих детей, — его голос был твердым и непоколебимым. Люси замолчала на секунду, она думала, что он спит. Нацу развернулся к ней и прижал к себе. Давая ей поплакаться на своем плече, он гладил свою этери по голове и больше не злился на нее, наоборот злился на себя, Люси опять плакала из-за него.
Когда Хартфилия успокоилась, она вытерла последние слезы, упрекая себя, что она слишком много плачет. Она взглянула на Нацу и заинтересовано, со смешком спросила, отгоняя остатки горечи.
— Детей? У нас он будет не один?
Ответом ей послужила хитрая улыбка и шаловливые руки этериаса, забравшиеся под ночнушку. Наслаждаясь глубоким поцелуем примирения, с нотками нежности и страсти, Люси подумала, что возможно они смогут возместить небольшую часть своего неудавшегося «спального» дня.
***
Следующее утро прошло намного лучше предыдущего. После замечательной ночи, Нацу был в хорошем настроении, и Люси тоже, однако толика печали не оставляла ее — сегодня ее дорогие гости уедут. Еще вчера Полюшка сообщила им, что это произойдет после обеда, чтобы не приехать поздно ночью, поэтому у них оставалось только полдня, потом долгий год или больше никогда. Вчерашний день задался не очень: Эрза и Нацу сразу не поладили, Люси поссорилась с Нацу, в конце с Эрзой. Для того, чтобы это не повторилось, Хартфилия поговорила с Драгнилом, проблема заключалась не только в плохих взаимоотношениях этериасов и исповедниц, Нацу ревновал ее к Эрзе и не отрицал этого. Люси смеялась, но Драгнил был настроен уверенно. Она не совсем понимала причину этого, но чтобы не поссориться, она прислушалась к нему и объяснила, что любит только его, ему не о чем волноваться. Упрямясь, Нацу все же дал женщинам побыть последние часы наедине, а чтобы его не мучили порывы ревности вместе с выводящей из себя Белсерион, ушел осматривать территории на велнусов, вчерашние раны затянулись, но опасность, что где-то есть еще дикие, способные напасть на деревню, существовала.