Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
Напряжение между ними двумя можно было почувствовать через нагретый воздух, увидеть в буравящих друг друга глазах, в сжатых кулаках — они были готовы напасть друг на друга в любой момент. В этот раз на выручку пришла Полюшка, несмотря на возмущение Эрзы, она позволила Нацу пойти с ними. Марвелл работала в Министерстве больше пятидесяти лет и, в отличии от Эрзы, проработавшей всего лишь месяц, она знала, что этериасы привязывавшиеся к своим этери даже под угрозой смерти не оставят их одних. Спорить с Драгнилом бесполезно, а затрачивать время ей не хотелось, и поэтому он следовал всю прогулку за исповедницами.
Нацу следил за своей этери непрерывно, не отрывая взгляда, чтобы в любой момент быстро оказаться рядом. Эрзу это немало раздражало, он ловил пару раз на себе ее взгляды, пока остальные не замечали его и общались на своем языке. Но вовсе не это подогревало его гнев растущий с каждой минутой, которую девушка проводила с другими исповедницами.
Люси менялась среди них. Она становилась исповедницей.
Люси не послушала его, пошла на прогулку, когда вскоре начнется дождь и везде грязь слякоть, на прогулках с ним, она часто жаловалась, как ей это не нравится; на пути был резкий подъем вверх и Нацу подал руку, перегрузка вредна для беременных, но Люси не просто отказалась, она отшвырнула его руку и грубо сказала, что обойдется без его помощи, тоже самое произошло когда он начал сильнее кутать ее в плащ, потому что она начала мерзнуть из-за поднявшегося ветра.
Эти изменения были мелочны, и кажется, вовсе не заметны, однако Нацу выучил свою этери, все ее привычки, ее маленькие слабости, что ей нравится и что нет. Сейчас он не узнавал свою Люси, словно она возвращалась в те времена, когда приехала сюда. Она не замечала его, точнее замечала, но старательно делала вид, что нет, избегала, не принимала помощи и изо всех сил показывала свою независимость от него. Драгнил не понимал, что стало с его этери, однако терпел это ради нее самой.
Дождь не застал их неожиданно, все небо было затянуто серыми тучами, сила ветра стала сильнее, чуть ли не сбивала с ног. Драгнил предупредил исповедниц, что дождь начнется в любой момент, стоит возвращаться. Эрза и Люси в который раз хотели показать свое упрямство, но Марвелл опять встала на его сторону, за что он был благодарен ей. Они не прошли половину пути, как упали первые капли. Исповедницы продолжали идти все так же размеренно и слишком медленно, накинув капюшоны. Нацу шел рядом и сдерживал себя: его этери нельзя мерзнуть, тем более гулять под дождем. И когда он в очередной раз заметил, как Люси сильнее кутается в плащ, сжимает его края покрасневшими, слегка дрожавшими пальцами, он сорвался. Быстро настигнув Люси, он одел поверх плаща свой камзол, взял на руки и вспыхнул огнем. Нацу еле сдержался не ухмыльнуться, заметив, как в удивлении вытянулось лицо Эрзы. Удивление быстро сменилось злостью, та уже буравила Драгнила взглядом и, кажется, была готова высказать все, что она о нем думает, но Хартфилия сама смогла усмирить бестию.
— Эрза, все хорошо. Огонь не вредит мне больше, — отводя глаза, произнесла Люси, и как в доказательство своих слов, показала как по ее руке пробежали языки огня, оставляя после себе приятное тепло на теле. Натянув капюшон на глаза, она смиренно лежала у него на руках, не смотря в сторону исповедниц.
Тогда Нацу вдруг понял — ей стыдно. Люси стыдно за то, что она беременна от этериаса.
Сердце отозвалось ноющей болью. Сжав челюсти, он пошел быстрым шагом и выцедил из себя:
— Моей этери нельзя мерзнуть. Советую поторопиться, я не горю желанием искать вас в горах.
***
У них была ссора, первая сильная ссора с их примирения. Все не закончилось страстным сексом, как они имели новую традицию, они оба были злы и обижены друг на друга. Нацу ушел, ему нужно было где-то выместить свой гнев. Пугать Люси в приступе гнева он не хотел, поэтому не пришел на обед, оставив исповедниц на дядю. Игнил полностью им доверял, поэтому оставил одних. Женщины были не против, без присмотра этериасов, без Нацу, который был готов взорваться в любой момент, им стало легче и Эрза с Люси чувствовали себя более расслаблено.
Хартфилии и вправду было неудобно с Нацу и его окружающей заботой. Когда они были одни, принимать это было гораздо легче, но сейчас, когда с ними Полюшка и Эрза, ей стало стыдно. Рядом с ним она чувствовала себя ребенком, который не может обойтись без присмотра, и показывать насколько она беспомощна и зависима от этериаса было позорно, ведь когда-то она называла себя непокорной исповедницей. По этой причине Люси разозлилась, когда во время прогулки он взял ее на руки — она что ходить не умеет?! И вот когда рядом нет было этериасов, она ощущала себя уверенно, словно полноправная хозяйка дома показывает, что здесь есть. Неожиданно она вспомнила о тренировочном зале, где было множество оружий, но тут же в голову ударили следующие события произошедшие там. Также то, что большинство орудий сгорели, сам зал ремонтируется и вход туда запрещен. Проскочила страшная мысль: они же не вернутся к тому, что было?
День близился к вечеру, дождь не прекращался, Нацу до сих пор не пришел. Люси начинала волноваться, хоть и не подавала виду, правда от Игнила это не укрылось. Пока Эрза с Полюшкой были отвлечены, он отвел ее в сторону и успокоил — когда в Нацу закипают эмоции, он всегда уходит, скрывается от остальных, пока не придет в себя. Хартфилию это немного взбодрило, возможно, это даже лучше, что его нет с ним, однако волнение не покидало ее — Нацу сильный этериас, но она так привыкла, что он рядом или хотя бы знает, где он, а сейчас он просто взял и ушел.
Ее тревога не оказалась беспричинной. Вечером, когда они направлялись из гостиной в трапезную, внезапно услышали погром. Ускорив шаг, они дошли до холла, где в раскрытых дверях стоял Драгнил. Он наполовину был в этерском обличи, когтями держался за стену и тяжело дышал. Одежда была порвана, в некоторых местах виднелись раны, все пропиталось грязью и кровью, и чем-то еще черным. Слуги тут же подскочили к нему, но Драгнил метнул в них предостерегающий взгляд.
— Нацу, что случилось? — обеспокоенно спросил Игнил. Несмотря на ужасный внешний вид, Нацу кажется чувствовал себя нормально, судя по тому, как оторвавшись от стены, он принял человеческое обличье и направился к лестнице, за исключением сгорбленной спины и глубокой раны на боку, зажимая ее рукой. Зная своего племянника, Игнил предположил, что Нацу просто устал, боевые царапины только способствовали этому.
— Неподалеку от деревни, там где раньше были стойла для заргов, была пара велнусов, — держась за перила, хрипло произнес Драгнил. Его дядя не ошибся, за день он сильно вымотался эмоционально и все, что ему сейчас хотелось, лечь в постель или в горячую ванну.
— Что они делали так близко?!
— Черт его знает. В последнее время, они стали слишком смелые, — раздраженно ответил Нацу. Обычно велнусы ходили у подножья, и поодиночке, сейчас же они близко подошли к деревне гибридов, да еще и двое. Последние месяцы проблемы с ними становились все серьезней: это сейчас он успел убить их, пока они не напали на деревню, но в других домах нападения уже происходили. Он с другими главами Великих семей и приближенными не раз затрагивали эту тему, однако к решению этого, так и не пришли. То ли инстинкты, то ли интуиция говорили, что сделать это нужно как можно быстрее, иначе все приведет к непоправимым последствиям.
Перед тем как скрыться в одном из секретных проходов, ведущие в его комнату, Нацу взглянул на свою этери. Та резко отвернулась от него. Люси хотелось подбежать помочь ему (даже если помощь не была ему нужна), однако потом проскочила мысль, что подумают Полюшка с Эрзой. Они бы, наверно, разочаровались в ней, осудили за ее беспокойства и чувства. Нет, они наверняка разочаровались бы в ней. Поэтому она стояла на месте, и уже жалела.
***
Вечер прошел размеренно и спокойно, так же как и день до прихода Нацу. Полюшка решила не откладывать работу и направилась к Адере, узнать о состоянии своей приемной дочери, сама Хартфилия пошла в комнату Белсерион. Это очень напоминало времена, когда они прокрадывались друг другу в комнаты и переговаривались между собой, до тех пор, пока Полюшка не зайдет в комнату и не погонит по кроватям. При Верховной Марвелл они говорили более сдержанно на определенные темы, сейчас же, когда ее нет, они могли вдоволь посплетничать и посмеяться. Только Хэппи нарушал их идиллию, но когда он принял ипостась кота, стал полноценным участником их небольшой компании и наслаждался поглаживавшими от нежных рук девушек. Впервые за весь день Люси чувствовала себя легко и непринужденно, мысли о Нацу не тревожили ее. Все-таки, ей было необходимо общение со своими сестрами и скука перестала грызть изнутри.