От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)

Весной 1872 г. к Лаврову были отправлены для переговоров о редактировании им журнала делегаты петербургских кружков. От чайковцев должен был ехать Клеменц, но он почему-то не смог этого сделать, и вместо него отправился другой видный чайковец, М.В. Куприянов[119]. Лавров дал согласие, и с 1873 г. под его редакцией начал выходить журнал, получивший название «Вперед!».

Издание в то время за границей большого русского журнала было делом весьма нелегким. В частности, очень трудно было подобрать вокруг него контингент достаточно подготовленных сотрудников. В рядах русской эмиграции того времени, если не считать Лаврова и Бакунина, почти не было людей с именем в литературе. Над привлечением сотрудников инициаторам журнала приходилось очень и очень задуматься. Считаясь с этим, чайковцы решили организовать бегство за границу двух писателей, бывших в то время в ссылке; одним из них был автор известной книги «Отщепенцы» Н.В. Соколов, а другим – Ткачев. В декабре 1873 года Ткачев, при содействии упоминавшегося выше чайковца Куприянова, бежал из Великих Лук за границу. Соколов, измученный ужасными условиями, в которых ему приходилось жить в ссылке, и под влиянием их опустившийся, оказался совершенно неспособным к литературной работе да к тому же, очутившись в Швейцарии, примкнул к бакунистам, ожесточенно враждовавшим с Лавровым. Ткачев же, по прибытии за границу, скоро разошелся с Лавровым и не поместил в его журнале ни строчки, если не считать «Письма из Великих Лук», написанного Ткачевым еще до бегства из России[120].

Как должен был относиться Ткачев к приглашению Лаврова в редакторы журнала, в котором он собирался принять ближайшее участие? Нет никаких сомнений в том, что в его глазах редактор и идейный руководитель заграничного органа русских революционных групп и кружков должен был удовлетворять очень высоким условиям. Человек, принимающий на себя такую роль, должен был не только теоретически знать развитие и современное положение западно-европейской и русской социалистической мысли, но и быть тесно связанным с практикой русского революционного движения. Ему необходимо быть знакомым с работой и направлением действующих в России кружков и организаций. Ему необходимо жить одной жизнью с русской революционной молодежью, быть в курсе ее дум, стремлений, чувств и убеждений. Одним словом, это должен был быть человек, кровно связанный с революционным движением, вышедший из рядов его непосредственных участников. Был ли таким человеком в глазах Ткачева Лавров?

Нет никаких сомнений, что на этот вопрос возможен только отрицательный ответ. В глазах Ткачева Лавров был человеком, не только чуждым революционному движению, но даже враждебным ему. При таких условиях у него не было ни одного из тех качеств, которыми должен был обладать редактор русского социально-революционного органа.

Лавров – чужд русскому революционному движению. В этом не сомневался Ткачев и в этом не имел серьезное основание считать себя правым. Чтобы убедиться в справедливости сказанного, достаточно вспомнить отношение Лаврова к революционному движению 60-х годов, в котором сам Ткачев с 1861 года принимал непосредственное участие, которому он отдал и свою кипучую энергию и свой незаурядный литературный талант.