Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
Как научиться такому?
Даже Нинель, бедная Нинель… Она видела мир иррационально, она тогда готова уже была оторваться от действительности, но даже и Нинель… Она тщательнейшим образом, акварельными штришками выписывала ту реальность, которая была знакома ей. Из-за трех сосен она не видела леса, но зато из ее литературных опусов был ясен человек, не видящий леса из-за трех сосен. А таких много. И знать их логику — великое дело. Особенно, если они точны и старательны, как бедная Нинель.
Ну и наконец — Женька Горчакова… Она умела любить живое. Каждый ее рассказик был наполнен этой любовью, ради того лишь и писался: примите и это, полюбите вот это, пожалейте вот такое, не обижайте, нам больно, мы притворяемся, что ничего, терпимо, а терпеть уже не можем, не убивайте.
Напиши по ее сюжету кто-то другой — получилась бы сентиментальность, мелодрама, у нее же — истинная любовь.
Ванда… Ну, Ванда была персонажем. Эдакой «Моделью обнаженной» (лучше бы и не обнажалась). Ванда была прививкой на подлость и пошлость. Ванда… Да что уж там, Ванда была первым п с е в д е ц о м, которого наблюдал Гусаров.
Новоселов сочетал в себе, казалось, все вышеперечисленные качества. Новоселов был правдив, работящ, рационален и иррационален в необходимой степени. Новоселов любил, понимал, защищал. Новоселов был даже в какой-то мере авантюристом, как Ванда.
Но главное — он был благороден. Именно у него учился Гусаров жизни и мужеству.
История с Вандой тому примером. Ванда просочилась в их набиравший силы коллектив по вине Женьки Горчаковой. Что такое Ванда, было ясно всем, не только брезгливому Суркову, но есть такой сорт женщин, который, как он ни ясен, привлекает к себе внимание.
Надо вспомнить только, что члены лито принадлежали к еще довольно сурово воспитанному в некоторых отношениях поколению. Они еще стыдились называть даже про себя любовь сексом, и сексуальные проблемы были для них ох как непросты. А молодежь уже гуляла, уже веселилась, уже вроде бы плевала на запреты. (Ведь никто не знал, как р а с п л а ч и в а ю т с я за такую свободу.)
У старших же возникало ощущение, что они «недогуляли». И тут является Ванда: пухлая румяная блондинка с внушительным задом, лишенная особой щепетильности, прекрасно сознающая, что с ее внешностью надо быть проще и доступней. Именно на запах доступности летели все…
В общем, было лето, жены с детьми честно торчали на дачах, а оставшиеся в городе мужчины были предоставлены сами себе.
С легкой руки Новоселова появилась у них привычка встречаться вне стен калошного Дома культуры. Перезванивались, болтали, встречались, читали новые рассказы и стихи. Тем летом в городе были все, кроме Суркова.
И странные стали твориться дела… Раньше, например, было правилом после такой вечеринки проводить до дома ту же Женьку, потом Нинель. Шли вместе, пели песни, смеялись.
С приходом Ванды это правило изменилось. Она, как волчица, отбивала от стада баранов поодиночке, ныла, что ей страшно идти домой (можно подумать, что таким, как она, хоть что-то грозит в жизни), вымогала провожание, а кончалось все тем, что при следующем сборище провожатый стыдливо отводил глаза от усмешливого взора наглой Ванды.
Остальным же было все ясно. Самое подлое во всех этих историях было то, что, соблазняя мужчин нагло и бесстыже до патологии, Ванда в последний момент становилась в позу оскорбленного целомудрия, а очередной ее кавалер, донельзя раздразненный, готов был сказать ей любые слова, пообещать луну с неба, в общем — наврать с три короба. Парадоксально, но факт, что по природе Ванда была холодна, по словам модной в то время песенки, «как в стужу винегрет».
Все, что Ванда проделывала с мужчинами, она делала в силу какого-то только ей видимого долга. Она, кажется, искренне считала, что путь женщины в литературу именно таков. О том, что для того, чтобы пробиться в литературу, надо еще и писать, она как-то забывала.
Гусаров не избежал общей участи. Впрочем, у Ванды хватило ума выделить его из остальных и не соблазнять на глазах у товарищей, так что никто не мог понимающе усмехнуться и сказать: нашего полку прибыло.
Гусаров, что вполне естественно, испугался за Женьку Горчакову, тогда только что оставленную мужем. Ведь женщина сразу после развода на что только не способна. Не понимал он этой дружбы, безусловно искренней с Женькиной стороны, этого доверия к женщине, намного ее старше и гораздо, как он считал, более сильной.