Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
Ну, а потом он Валюхе мои письма показал и все разобъяснил. Что, дескать, покажет он мои письма ее родителям, а родителей ее надо было знать. И что, мол, посадят меня ее родители, как миленького, потому что не было ей восемнадцати и была она несовершеннолетняя. Рассчитал он правильно. Валюха, уверившись в моей любви, за него замуж пошла. Чтоб меня не посадили.
А перед самым приходом моим из армии мыла она окно в их общей комнате да и упала. Он и не слыхал, как она упала. К нему прибежали — он спал. А я точно знал — она ли сама с собой покончила, он ли помог, но не просто дело было. С такими людьми просто не бывает. Знаете, теперь, когда я пишу, я замечаю, что от каждого человека в памяти словцо остается, оно будто ключи к человеку. И вот от этого дружка моего мне слово «ненавижу» осталось. Это было его любимое слово. А ненависть… И потом, потому еще все не просто тут было, что моего возвращения из армии он дожидаться не стал. Исчез и адреса не оставил.
Потом я его долго искал, после того случая. Я знал: он убийца. Ах, как долго я его искал… Я бы его убил, честное слово. Жизнь моя смысл потеряла. Но искал я его, как выяснилось, напрасно. Нет, не думайте, он не сам на себя руки наложил, такие не накладывают, такие… если подыхать вздумают, не одного за собой утянут. Его где-то под Норильском в драке убили. Он с отверткой на людей кинулся, вот и получил свое. Я только простить себе не могу, что без моей помощи его на тот свет отправили. Под расстрел бы пошел. Однако не суть… Как бы ни жил я тогда (а год у меня шел за десять), слова искать не переставал. Не мог уже по-другому. Искал слова для своей Валюхи, будто все письма ей писал. А и что такое литература, если не письма к нашим возлюбленным? Верите, я ей до сих пор все рассказываю. Особенно радуюсь, если человек хороший попадется или сам я на высоте окажусь. Я люблю л ю б и т ь, понимаете? Пусть это слово от меня и останется, пусть. И никогда не пойму «ненавижу», потому что сдохла моя ненависть вместе с ним.
От рождения был я силен и глуп — подонкам верил. На их размотки и провокации поддавался, а теперь я принципиально верю — доколе им не надоест.
И женился я тоже вроде по чужой закрутке. Я, видите ли, как бы это сказать… Ну, красивым считаюсь… С женщинами вежлив, иначе теперь не могу. Ну бывало, что чужие невесты на меня заглядывались… Вот мои приятели и решили меня окрутить, мягко говоря. А приятели у меня в те времена разные водились, не сочтите за лесть, но таких, как вы, не было. Только мечтать мог о таких. Я ведь тогда сыщика из себя разыгрывал, со всякой шантрапой водился, узнать кое-что хотел. Мотало меня с юга на север, с запада на восток в поисках погибели на свою голову.
И вот раз в тундре… Да, в тундре мы сидели… И говорят мне приятели мои: там, в тундре, есть кочегарка, а в кочегарке баба… она все знает. Только пьянь страшенная. Вот тебе четверть спирта, к ней и топай. Авось что и узнаешь… Вышел я в тундру, глазепаю, где там какой дымок вьется…
Ну, различил дымок, а стало быть, кочегарку. И женщина там в топку уголь кидает. Лица не разглядел, чумазая. Язык — как бритва. Жизнью траченная, видать, до последнего пульса. Ну, трали-вали, кошки гуляли… Я спирт выставляю. Она выпила немного, и сморило ее. Вот и говорит она мне: «Теперь ты кидай уголь в топку, — здесь тундра, иначе трубы лопнут, раз уж меня напоил…»
Ну, я и кидаю. Всю ночь кидал. Утром подступил к ней с разговорами. Она на меня глаза вытаращила. Не блатная вовсе женщина. Ребенок у нее погиб, муж бросил, вот она и завербовалась сюда, чтобы тундрой да спиртом себя прикончить.
Да, знали меня мои приятели, все верно рассчитали. Зачем, думаю, бабе тут гибнуть? Мне и самому гибнуть надоело. Родился — имей совесть жить и размножаться. Кобеляж не по моей части, а жениться надо. Это как-то честнее. Долго я ее уламывал… Долго… по-тундровому, конечно, это долго. Час, наверное. А потом уговорил. Вот так я и женился на Ленке. Сюда привез. И не жалею. Хорошая жена получилась, хоть взбрыкнет иногда. А как ей не взбрыкивать — она со мной прошлое позабыла, а я-то… Ладно, не суть. А теперь вот и люди вокруг меня появились, и Ванька родился…
— Ага! — не выдержала Горчакова. — Ты тоже?
— Что — тоже?
— Любовь тебя ко всему этому привела, да?