Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Ну надо же, влип! — в наряд по офицерской столовой. Посудомойка. Мои промытые «старушечьи» руки, белые ободки под ногтями.
Яшка драит котлы… Он, кстати, сегодня сцепился с Семембаевым:
— Да я даже не думал с ним драться!
За грудки схватил, тот ему по почкам молниеносно и губу разбил… Когда мы их растащили, Яшка загнулся на асфальте и никак не мог отхаркаться кровью. А у Семембаева тонкие губы дрожали, а глаза никак не могли расщуриться.
А вот сейчас драит котлы…
За окном валит снег.
В шинелях ребята из школы поваров затаскивают с улицы мешки с картошкой — мокрые и заснеженные…
Уже, наверное, часов пять.
Молодые девахи в столовой работают. Влажноглазая Лида. Кофточка без рукавов. Руки голые по плечи и рыжая шерсть под мышкой… дразнит… А я еще стакан сметаны засадил, густой сметаны с блинчиками. Полгода без женщин, полгода… Лида…
— Балдеешь? Ты не думаешь, что тебе еще пол придется мыть!
— Какой?
— Да вот как они таскали, там такой пол грязный. Ну там слегка…
— Помою.
Снег. И зевается, и хочется спать, сейчас бы завалиться…
— Никит, помой немного котлы, я покурю.
— Угу.
Колокольный перезвон котла в ванне, тяжелое ворчанье его в мутном, жирном с отбросами кипятке. Брезгливость атрофируется. Ф-ф-фу!
Сел к окну. С улицы дышит зима, затылок холодит. Ладонь прижал к стеклу, а потом ко лбу… хорошо! А за окном снег… Снег!
Ну и обращения у этих девах:
— Зайчик, воду надо слить!
Умудрилась скокетничать — ножку этак к моей прикоснула: «Сли-и-ить!»
— Угу…
Открывается ванна с синими «старческими» прожилками в белой эмали, и бурлит в воронке уходящая вода; сжав зубы, с раздражением проталкиваю в дырку кусочки колбасы, вермишелины и всяческую другую жирную нечисть. Медузьи касанья мокрого хлеба. Воронка — как жадное объятие (этак одной рукой в захват вокруг шеи) алчущей поцелуя бабы… Эх, Лидуля!
А за окном снег, и надо опять охладить пыл холодом стекла.
— Яшк! Оставь покурить.
Картофелечистка бьет, как барабан туземцев, нескончаемый кухонный грохот.
— Спасибо, Яш.
За окном счернело. Снег чуть угадывается.
Начались яркие, долгие зимние вечера. Ух, вообще грядет что-то новое, незнаемое.
Закончилась учебка.
Рвутся нити.
Что там, впереди?!
— Щас офицеры придут. У офицеров закурить спросим.
— Что?
— У офицеров закурить спросим.
— Угу…
Как младенец — угу-угу. Агу…
Усталые, развалились на стульях… душно и голосят кухонные бабы. Как схожи у них у всех голоса. Словно одни и те же сквозь всю жизнь, по всем столовкам, магазинам, кафешкам голосят кухонные бабы мускулистыми руками, румяными ладонями и визгливой судьбой.
Пухлые работницы быта протягивают мне неотмытые, жирные тарелки.
Последние посетители. Затихает поток грязных тарелок. Стаканы мою на раз-два.
Лидка в зале:
— Так, товарищи, сколько время?! Уже все, все! Мне что здесь до девяти прикажете сидеть?!
К ней уже подбирается увядание. Уже не хватает сил бороться за себя. Еще ну два, ну от силы три года — и потухнут, ссохнутся глаза, а копящееся по каплям раздражение воцарится в ней и не останется сил на кокетство, на грубоватую нежность, на ежевечерние беганья в киношку, на любоф-ф-ф — на жизню!
Не дай бог цветку заметить свое увяданье!
— Ребята, мыть кончили? Давай, зайчик, домывай и убирайся.
— Ну-ка, снежок сделаю… А липкий снег, липкий. Оп! Тьфу ты, скольжу! Как мы теперь маршировать-то будем?
— Он еще растает.
— Нет, теперь уже нет! Представляешь, завтра на территорию идти…
И в последний раз топает батарея в полном составе на ужин.
— Ногу поднимать на пятнадцать — двадцать сантиметров.
— Га-га-га-га!
Первый снег — первые «сопли».
И уже поселилась в ребятишках какая-то значительность и свобода, уже порасстегивали крючки, ремни расслабили…
А Радик прослезился.
— А Радик, ты знаешь, даже прослезился, когда приказ зачитали. Жарун всех поздравлять начал, руку жать… «Ким, — говорит, — поздравляю!» А Радик раздраженно так: «С чем поздравлять-то, с ефрейтором?!» Жарун удивился, говорит: «Можешь нашивать две, две». Радик даже прослезился…
Юра Швандырев:
— Ты знаешь, Фомкин идет старшиной в хозвзвод. Ну, фантастика какая-то! Если он будет увольняться старшиной, я умру со смеху! Ну чего, Никит, ты не расстроился, что тебе ефрейтора дали?..