Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Комары начинают, опять тепло — топят!
Сегодня подметал листья — вялые, послушные метле, отчаявшиеся. Скоро вовсю снег.
Когда хорошенько утром пробежишься, так прочищается нос, что запахи просто врываются в тебя! Ого! Их сколько, оказывается! И забегаешь с улицы в казарму с утреннего чистейшего воздуха. И ударяет в нос спертый дух. Тяжелейший запах солдатского жилья!..
Казарма…
ОН (попробую в третьем лице) вышел перекурить, слушает, как ветер шевелит обрывком газеты. Зашел за угол в курилку. Освещенные окна казармы, кровати в два яруса, в зимней шапке дневальный, подметает. Рядом с НИМ мусорный ящик — в навал обломанные ветки, отслужившие метелки.
Пнул ногой скомканный конверт.
Вдалеке — плац — темный массив строя.
Вдарил оркестр, поверка закончилась.
Печатая шаг, идут солдатики.
«А для тебя, родная!..»
ОН прижался к стене, отвернулся, загасил сигарету.
Сержант:
— Отставить песню! Стой! Равняйсь! Смирно! Справа по одному в казарму бегом марш!
И вот уже в окнах замелькали солдатики, на ходу расстегивая шинели. И опять слышно, как ветер шуршит газетным листом по асфальту.
ОН спиной прижался к стене, запрокинул голову, слушает.
Откуда-то из соседней казармы доносится невнятная, словно жеваная, магнитофонная музыка: «Ее-о-о-е-е…»
В окнах, у коек построились на вечернюю поверку. Щас хватятся его. Ну вот кто-то уже подскочил к окну, стучит, машет рукой. ОН, не спеша, руки в карманах, вздыхая:
— Да-да, иду (словно сам себе).
И вот уже он стоит перед строем, и сержант резко тычет в него пальцем. Потом он становится в строй, и через секунду, видимо, по команде сержанта «Кругом! Отбой!», строй рассыпается, и солдатики, стягивая с себя гимнастерки, штаны, скрываются в проходах между кроватями, откуда тут же появляются с полотенцами на шее и мчатся в сортир. Сержант уставился на свою руку, видимо, следит по секундомеру. Наконец все укладываются. Дневальный гасит свет, и казарма словно закрывает глаза.
Тихо.
Из казармы выныривает дежурный с листком в руке. Спешит на доклад в штаб.
Через минуту ОН, озираясь, резко сворачивает за угол, прислушивается. Достает спички, из ушанки — сигарету. Разминает ее, осторожно прикуривает. Отсвет от освещенной фонарем стены позволяет увидеть его шепчущее лицо.
Что же он бормочет?
Я пытался сочинять, но меня прервал Александров (с пакетом).
— Колбаса! Чуть-чуть масла, смотри!
— А откуда ты это все добыл?
— Парамонов выкинул. Он ревизию у сержантов в каптерке устроил и все ихнее забрал, думал, что они «молодых» потрясли.
— Да-а, круговорот масла в природе…
Только скрылся Александров с «добычей» в глубине коридора, сержанты в подштанниках — выуживать из урн свою провизию.
— Игорь, ты знаешь, куда они пошли?
— Я знаю.
— Куда?
— Наверх.
— Зачем?
— Пиздить продукты, которые спиздил Парамонов.
— А где они их там найдут? Он их разве не выкинул в урну?
— Не-ет, там консервы всякие. Все лежат у него в рюкзаке.
Моя очередь вставать «на тумбочку». Посмотрим, с чем вернутся сержанты.
Шаги… Они!
Шугуров — боком и сразу спиной ко мне, быстро руки к груди — добыча! — по направлению к каптерке.
А Дмитриев (отвлекающий маневр) даже честь отдал.
К пустой голове не прикладывают, товарищ старший сержант. Вернули свое добро.
— Никит, опять туалет тебе достался?
— Да-а, а он всегда мне достается.
— Никит, там Толстой в бытовке.
— Да, это мой. Он там лежит? Ну хорошо.
«Мой Толстой»… Нда-а…
Уже ночь. В сортире жуткий бардак, и все капает. Черные следы от сапог на залитом водой кафеле.
И душно. И кособокое щербатое зеркало. Глаза слипаются. И пердит сержант-полуночник. И голова преет в шапке, лоб чешется. И не снимешь, пока сержант пердит.
Комар вьется у самого глаза. Задевает за ресницы.
И над всем этим плакат:
«ЧТОБЫ ВИДЕТЬ СВОЕГО ТРУДА КРАСОТУ, СОБЛЮДАЙ ПОРЯДОК И ЧИСТОТУ!»
Пожелтевший от времени, с мощным отпечатком чьей-то пятерни вместо восклицательного знака.
Не сперли бы Толстого.
Бычок пальцы обжег.
Сержант уже ноги моет. Все, сейчас сниму ушанку! Ух-х-х!
Утро.
Суетный день настает.
Ливень.
Куча офицеров. У них сборы какие-то. Беготня.
Полковник Зайцев с проверявшим готовность карантина и я, навытяжку, перед ними с щеткой.