Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
— Да нет… нет. Что ты, Юрок!
— А ты что читаешь? Все Толстого читаешь, а что это учение, да? Я такие книги не могу читать, я от них засыпаю. Знаешь, критику всякую. Никит, расскажи о своей жизни. Вот знаешь, Никит, тебе о своей жизни надо книгу написать. Вот как бы ты ее назвал? «Семейный баламут»?
— Нет… Если б можно было матюгаться, назвал бы «Жизнь распиздяя».
— Точно! (Га-га-га-га!) Великая была бы книга!..
Я фантазирую свою жизнь, а Юрок жадно, улыбчиво слушает. … Мы уже добрались до ночи после выпускного школьного вечера… И мы брели с ней по пустой летней улице… Она была в такой замшевой юбке выше колен, и мне хотелось завалить ее в траву… Черт, прервал Симка (он дежурный):
— Мужики, на развод!
После вечерней поверки, отбоя (кстати, завтра я опять дневальный — Шугуров приказал всем ефрейторам в наряд — последний) поднялся я наверх и, долго не включая света, сидел у окна. Черные длинные тени от деревьев на снегу…
«…С целью невидной, недоступной мне, заглянуть в душу людскую. И очень хочется. Слаб…», — Л. Н. Толстой (дневник, 23 апреля 1909 г.).
«Высшее духовное состояние всегда соединяется с самым полным смирением», — Лао-цзы.
Когда говорю с человеком и хочу в чем-то убедить его, начинаю, словно он протекает, залеплять дырки. Или ниточками, что ли, опутывать. Этак, что ли, на его сомнение отвечаю или еще — словно кнопочки нажимаю: ищу, от какой же свет загорится. Оттого все время спрашиваю: «Понимаешь? Согласен?..» Так же ведь и другие со мной. А меня это раздражает… мол, глупый, что ли, я? Значит, и я все порчу, когда этак с человеком… а как же?
Уже полная ночь.
И снег, словно разделся.
Как женщина перед сном — тайну наружу… Не ступить.
29.10.80.
Словно икнув, забрехало радио…
Я в отделе… в отделе… Мартышка вышвырнул меня из списка тех, кто пойдет в карантин.
Отдел со своими законами, приколами. Что-то он принесет мне?
Одноэтажная начищенная светлая казарма третьего отдела… Столовка напротив. Зимой хоть близко бегать. По-домашнему вовсю болтает радио… Там, на гражданке, привычное и незаметное уху, как глазу обои, здесь бьет по мозгам, не вяжущимся: «ВЫ СЛУШАЕТЕ ПОСЛЕДНИЕ ИЗВЕСТИЯ…»
— Это что такое?
— Маруська.
— Кошка?!
Свернулась в уголочке на свекольном полу отдела, свернулась — мордочку в пузико, будто обиделась.
Старший сержант Данилов:
— Кто Маруську увидит, мне давай. Я уж без нее спать не могу. Завтра с подъема не тянуться, вставать быстро!
И наступило это «завтра», так похожее на «вчера». Объект. Книга. Баня. Телек. Опасны люди, у которых оправа очков перекрывает зрачок. Смотрю телевизор, и вот этакий рассуждатель о нравственности. Ну до чего ж ему скучно!
— Никит, это кино?
— Нет-нет. Это фильм о Кобалевском.
— О ком?
— О Кобалевском — композиторе.
— А кино нет?
Рассуждатель не Кобалевский, я его переключил — все это, впрочем, не о том!
Итак, отдел.
Нас здесь прощупывают, приглядываются. Начальнички пришли, сержантики молодые.
— А ты что ж ефрейтором?
— Да так…
— Ну ничего, тут ты быстро сержанта получишь!
Иные уже начинают виться вокруг. Один сигаретку предлагает. Другой — по душам норовит.
С маленького ефрейторского холмика наблюдаю солдатиков. Это уже не глаз в глаз. Кой-чего виднее, кой-чего сокрытей…
Со мной уже непросто — выкрутасики появляются, подходики, опаска…
Посмотрим, каково будет сладить с «властью».
В клубе готовлю монтаж «Судьба моя — комсомол!» Мерзко мое участие в этой халтуре, оттого что не верю ни на каплю. Но не охота ходить на объект.
Не пойму я, не пойму я сам себя, ну никак не пойму! Как, как я умудряюсь соединять Толстого… с этим пакостным изворачиванием, увиливанием от труда, от элементарного труда, и улыбочки, поддакивание, ложный азарт в разговорах с «политотдельниками» — бездельниками!
Червячье состояние — извиваюсь, ползу…
Но тревоги, впрочем, нет, вроде как и вины нет, и гнета нет, нет.
Ах, да! Ведь сегодня еще и баня была (четверг…).
В отделе, чтоб не смыздили в бане, скидываю хебэшку и в одних штанах и кальсонке бегу мыться. Обратно, вообще полуголый, мчусь сквозь снег, с мокрой прошампуненной головой и на бегу вытираю волосы кальсонкой. Штаны спадают, холодрыга и ветер в промытых ушах раковиной — в-ш-ш-ш-ш-ш-ш!..