Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

Итак, за военный союз с Россией правительство Карла X готово было признать переход в ее руки существенных позиций в Речи Посполитой. Но оно старалось ограничить русские приобретения, особенно в районах, экономически взаимосвязанных с Балтикой и близких к центру Польши и Литвы (Подвинье, северо-запад и запад Белоруссии; воеводство Инфлянское оно желало получить целиком). Допускался контроль русских феодалов в бассейне Западной Двины вплоть до Полоцка и Дисны[407], благодаря чему центральные территории государства имели бы удобную связь с Балтикой через Ригу. Однако этот путь на дальнейших участках должен был находиться под властью шведов, а если учесть еще то трудное и неравноправное положение, в которое они ставили в XVII в. русских купцов, то ясно, что львиная доля прибылей от торговли здесь досталась бы шведской стороне, а Россия экономически оказалась бы не вполне самостоятельной. Соглашение с Россией на задуманной стокгольмским двором основе закрепляло ее оттеснение от балтийских берегов, обеспечивало ее невмешательство в желательное шведам урегулирование на остальной и большей части Речи Посполитой, развязывало им руки для осуществления их широкой экспансионистской программы. Это тем более справедливо, что продвижение русско-украинской границы до линии Днестра, предусмотренное предлагавшимся проектом, неизбежно привело бы к усилению конфронтации Русского государства и Османской империи. Бесспорно, все это, особенно с учетом оттеснения России от Балтики, приводило к значительной перестройке всей внешнеполитической системы Восточной Европы. Россия, надолго увязнув в южном конфликте и лишившись такого естественного союзника в антишведской борьбе, как ослабленная Речь Посполитая, не сумела бы активно развивать балтийскую сторону своей внешней политики. В итоге шведские феодалы, не опасаясь осложнений здесь, могли продолжить свою экспансию в иных направлениях.