Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.
- Автор: Заборовский Лев Валентинович
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: История
Электронная книга - «Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.». Краткое содержание книги:
Шведские притязания должны были излагаться без детализации и так, чтобы не связывать короля. Во всяком случае, шведские феодалы хотели получить все побережье и прилегающие земли Польши и Литвы от Померании до Риги, а именно Западную Пруссию, часть Великой Польши вплоть до бассейна Нотеци, Варты и Вислы (видимо, по линии Познань — Торунь), Жмудь, воеводство Инфлянское, Курляндию на ленном праве, Бранево и некоторые другие пункты в Вармии. Предметом дальнейших переговоров оставалась судьба Вармии; король предполагал также выторговать у Фридриха Вильгельма (за компенсацию в ином месте) отдельные места в Восточной Пруссии: речь шла прежде всего об имевшем большое стратегическое значение выходе из Вислинского залива с Пилавой, т. е. в сущности о контроле над торговлей Кенигсберга. За военный союз с Бранденбургом Карл X готов был согласиться на усиление курфюршества за счет Речи Посполитой, но до определенного предела, стараясь в первую очередь ослабить его роль на Балтике.
Чтобы полнее представить цели войны, преследуемые шведскими феодалами, обратимся к анализу материалов о взаимоотношениях Швеции с Россией. Не позже мая 1655 г. в Стокгольме начали вырабатывать документы для посольства в Москву[402]. В первом из них, так называемом «Рассуждении о торговле», сформулирована программа торгово-политической экспансии Швеции в отношении Русского государства, связанная главным образом с желанием обеспечить «короны драгоценнейшую жемчужину», свободу коммерции для шведского купечества по всей России и через нее с Персией. Автор документа считал, что с осуществлением этой задачи терял значение архангельский путь и русская торговля с Западом сосредоточивалась в Прибалтике. Это позволило бы шведским феодалам извлекать постоянные прибыли из своей посреднической роли в русско-западноевропейской торговле. В целом при успехе делался важный шаг в осуществлении одной из главных задач внешней политики Швеции в XVII в. Основные указания послам по чисто политическим вопросам содержались в секретном мемориале и дополнительном письме Карла X. Предписывалось прежде всего ехать возможно медленнее и, если удастся, дождаться в Риге вторжения в Речь Посполитую третьей армии во главе с королем[403], после чего он пошлет своим представителям новые указания; надо было также до приема у царя получить информацию о ходе войны. При переговорах послам следовало выяснить склонность царского двора к военному союзу двух держав против Речи Посполитой. В случае отрицательного ответа надлежало обеспечить нечто вроде взаимного дружественного нейтралитета между действующими на польско-литовской территории армиями обоих государств.
Но основное внимание стокгольмский двор уделял второй возможности — согласию России вступить в союз со Швецией, что, как отмечалось в письме Карла X послам от 17 июля, было желательно шведской стороне. Подробно рассматривался территориальный вопрос. Намечалась линия разграничения взаимных интересов в Речи Посполитой, представленная четырьмя основными вариантами. Не вдаваясь в изложение деталей, отмечу главное: Русское государство, согласно шведским предложениям, получало почти всю Украину в ее современных границах и значительную часть Белоруссии, включая бассейны Припяти, Западной Двины (примерно до середины ее течения от верховьев), а в некоторых случаях и низовья р. Дисны. Это было несравненно больше, чем русские приобрели по Андрусовскому договору 1667 г. после долголетней войны. Вполне вероятно, что при решении территориальной проблемы в Стокгольме использовали известный русско-шведский проект союзного договора времени Тридцатилетней войны[404]. Если это предположение справедливо, нельзя не обратить внимание на то, что теперь правительство Карла X предлагало московскому двору больше на Украине, но меньше в Белоруссии. На «украинские» разделы шведского мемориала повлияла, надо полагать, информация, поступившая от казацкого посольства в Стокгольм, и более ранние сведения (эти разделы сходны с требованиями, выдвигавшимися в разное время Б. Хмельницким о границах Украины[405]). Шведские политики учли, конечно, результаты первой кампании русско-польской войны и ближайшие вероятные объекты нового наступления царских войск. Но симптоматично, что в русскую сферу не были включены некоторые пункты в Прибалтике, уже занятые русскими отрядами: Друя на Двине, Режица (Резекне) и Луцин (Лудза) в воеводстве Инфлянском. Следовательно, шведские феодалы желали оставить эти районы за собой. Предложенные линии раздела не были твердо установленными, ибо после выработки текста договора шведские уполномоченные не должны были его подписывать, но предварительно переслать на утверждение королю[406]. Ясно, что окончательный итог в немалой степени зависел от развития событий в Речи Посполитой.
402
Наиболее ранний из этих документов — «Рассуждение о торговле» От 13 мая (название условно) — доставлено, вероятно, фактическим руководителем коммерц-коллегии К. Бонде. 11 июня, 10 июля — грамоты Карла X царю; 13 июня — официальная инструкция с общей целью подтверждения Столбовского договора 1617 г. и полномочия; 13 июля — секретный мемориал, 17 июля — дополнительное письмо короля членам посольства. См.: Шведские грамоты, оп. 2, № 117, 118; Форстеп Г. В. Сношения Швеция и России во второй половине XVII в. (1648–1700). — ЖМНП, 1898, II, с. 231–241 (опубликованы тексты). В историографии, вплоть до новейшей, данное посольство часто характеризуется как имевшее лишь цели отвлечения (см., например: Tersmeden L. Karola X Gustawa…, s. 95). Но источники не дают оснований для такого вывода.
403
Отправка третьей армии из Швеции — 20 июля 1655 г., посольство покинуло Стокгольм 30 июля.
404
Поршнев Б. Ф. Тридцатилетняя война и вступление в нее Швеции и Московского государства. М.: Наѵка, 1976, с. 316–322, 372–374.
405
Голобуцкий В. Дипломатическая история освободительной войны украинского народа 1648–1654 гг. Киев: Госполнтиздат Украины, 1962, с. 168, 206.
406
Эта, как и ранее указанные оговорки в мемориале и письме Карла X, заставляют историков сомневаться в действительном его желании заключить союз с Россией. Но едва ли это основательно: до начала вторжения в Речь Посполитую стокгольмские политики лишь приблизительно могли представить себе масштабы будущих успехов. Между тем именно от этого в немалой мере зависели окончательные шведские условия проектируемого соглашения с Россией. Отсюда понятное стремление Карла X дождаться сначала выяснения ситуации в Речи Посполитой. Кроме того, король, как мы видели и при изучении шведско-бранденбургских контактов, хотел сохранить в своих руках территории, важные с точки зрения интересов шведских феодалов, что было легче осуществить после начала боевых действий.