Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

Ряд фактов позволяет прийти к заключению, что, скорее всего, в начале марта 1655 г. Карл X принял окончательное решение о войне с Речью Посполитой. Так, письмо риксрода польско-литовскому сенату (от 13 марта) на данном этапе служило скорей для углубления противоречий между Яном Казимиром и оппозицией[377]. Вероятно, шведские дипломаты намеревались использовать документ и как своего рода оправдательный манифест войны[378], и для подготовки будущих переговоров[379]. С начала марта 1655 г. из разных источников продолжали поступать сообщения о возможной отправке ближайшей весной главной шведской армии во главе с королем и флота в Ригу как основную базу предстоящих операций (наряду с диверсией из Померании), причем речь шла и о нападении оттуда на Западную Пруссию. В конце месяца имелись данные о вероятности прямого вторжения в последнюю[380]. Видимо, в связь с этими планами надо поставить стремление стокгольмского двора к сближению с Берлином, проявленное в марте 1655 г.[381] Завершающее постановление о войне с Речью Посполитой принял риксдаг (открылся 22 марта), оно было утверждено на заседаниях тайной комиссии (30 марта — 2 апреля). Более того, на усмотрение Карла X оставлялось в соответствии с быстро меняющейся обстановкой и при необходимости выступить в дальнейшем против любого другого неприятеля, тем более что сама по себе польско-литовская кампания виделась недолгой[382]. Таким образом, риксдаг предоставил королю в военно-политическом смысле carte blanche, чего добивались Карл Х и канцлер, имея в виду, как это видно из их выступлений, возможное противодействие других держав шведам: в первую очередь России, но также Австрии, Нидерландов, Дании, Бранденбурга[383].

В этой связи важным элементом плана было желание шведских политиков после скорого завершения боевых действий договориться с Речью Посполитой на продиктованных ими условиях[384].

Существеннейшее значение для успешного ведения Швецией войны имели проблемы финансов и подготовки армии (особенно вербовки). Финансовый вопрос был временно решен правительством Карла X благодаря большим займам, но прежде всего путем соглашения с крупным денежным магнатом М. А. Лейоншельдом и членом риксрода Г. Бонде, обеспечившими соответствующие кредиты в обмен на право распоряжаться двумя значительнейшими постоянными статьями доходов короны, так называемой большой морской пошлиной и медным налогом за 1655–1656 гг.[385] Но и после этого обеспечение похода деньгами оставалось весьма острым вопросом[386], в немалой мере оно зависело от сбора средств в занятых районах Речи Посполитой после вторжения, а это заведомо ухудшало отношения шведской армии с населением страны. Согласно Л. Терсмедену, вербовочная кампания тянулась дольше и дала значительно худшие результаты, чем рассчитывали; в конечном счете было недобрано около 14 тыс. солдат[387]. Это также привело к замедлению выступления. Другой причиной задержки (второй армии во главе с Карлом X) стала крайне острая и долгая борьба на риксдаге вокруг вопроса о частичной редукции коронных земель и других источников доходов, решение которого было очень важно, ибо король намечал использовать полученные таким путем суммы на военные цели[388]. Следовательно, шведские полки оказались более слабыми и смогли двинуться позже, чем надеялись[389], а денежная подготовка кампании была выполнена лишь частично. Все это отрицательно сказалось в ходе войны.