Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
Савва понял, что брат взялся за струны ради Регины. Илья понимающе улыбнулся.
— Если хочешь кого-то впечатлить, впечатли в первую очередь себя. Нужно полюбить музыку для того, чтобы научиться хорошо играть.
— Отец любил музыку, а я — как он, — объявил Вахтанг, отложив гитару. — Я на его гитары давно смотрел. Стыдно было взять и попробовать. Он так круто играл и пел, дядя Илья! То есть, ты тоже красиво поёшь, но...
Брат замялся, не зная, как подобрать слова.
— Но отец — это отец, — вздохнул мамкин чернобог.
— Да! — воскликнул Ваха.
— Мне казалось, и ваша мать говорила, что вы не помните отца, — заметил Илья.
— Я помню, — признался брат, и Савве стало неприятно, так как это явилось для него не меньшей новостью. — Я очень хорошо его помню! Как он приезжал, сидел с нами...
— Как срывался на мать по любому поводу, — пялясь в бутылку и делая вид, что занят, вставил слово Савва. — Не помнишь?
— Зачем ты про него плохо, э? Он любил нас, — напомнил Вахтанг. — Я скучаю по нему.
— Скучаешь по постоянным скандалам? — безжалостно осадил Савва брата и премило улыбнулся перез плечо замершему Илью. — Скучаешь по вечерам в тёмной комнате, когда я обнимал тебя и трясся, а за стеной летала мебель и стоял такой ор, что стены тоже тряслись? Тебе нравилось то чувство беспомощности, полнейшей беспомощности сопляка, Вах? Страх, что он убьёт мать и нам шеи свернёт?
...— Отец только кричал и никогда не причинял нам зла! — попытался оправдать Дато Арцивадзе его сын.
— Я мечтал вырасти и выдуть его из моего дома! — рявкнул наследник Яхонтовых. — Он не имел никакого права орать тут, ломать нашу мебель и оскорблять мать!
— Она тоже на него кричала, э! — Близнецы и сами перешли на ор.
— Всем, что у нас есть, мы обязаны маме! А ему — тем, что он вовремя сдох и оставил нас в покое!
— Савва, не смей так говорить, э! — Илье еле удалось удержать Вахтанга на стуле.
— Я неправ? Приведи доводы, в чём я неправ?! — распалившись, Савва совершенно Малютиным жестом потыкал себе в ладонь. — Что хорошего он для нас сделал? Он с нами жил? Он нас воспитывал?
— Он не успел сделать много! — Ваха рвался надавать близнецу по первое число. — Его убили!
— Парни! Остыньте! — Илья решил вмешаться, про себя удивляясь, насколько одинаковые внешне братья могут быть разными внутри. — Тихо, тихо. О мёртвых либо хорошо, либо ничего!
— Кроме правды!{?}[полная версия пословицы.] — Савва подбросился на ноги, собираясь уйти в другой угол дома, но Бусинка уцепилась за его футболку.
— Братик, не злись! Не уходи!
Он, хоть и выглядел взбешённым, приласкал сестру по лицу, и Илья оценил этот жест. Не безнадёжен был мальчишка, раз так нежно относился к маленькой сестре, да и та в нём души не чаяла!
— Я всё равно люблю отца! — не унимался Вахтанг, то и дело порываясь дать Савве в морду. Илья, как мог, скручивал этого жеребёнка. — Я его не забуду!
— Он к тебе хоть раз приходил? — Савву за футболку тянули обратно на диван.
— Нет, ну и что?
— Ни разу со дня гибели? — уточнил Илья, успокаивая Ваху. Тот резко сжался и помотал головой, тем самым подтвердив слова своей матери на Качурке. — Странно.
— Да ему плевать на нас! — Савва снова покрутил в руках бутылочку.
— Не плевать! — огрызнулся Вахтанг. — Он... Я не знаю, почему он не со мной, дядя Илья, но по своей воле он бы меня не бросил, веришь? — устав сражаться с близнецом, наследник Арцивадзе похлопал себя по груди перед Айвазовым.
— Верю, верю. — Тот, пожалуй, впервые в жизни вот так непосредственно разнимал чужую ссору. Обычно миротворцы навроде Громовой или Инны встревали между ним и его оппонентом. Интересное, оказывается, чувство.
— А мои папочка с мамочкой никогда не ругаются, никогда! — выступила вторая часть миротворческой миссии с дивана, грозя пальцем в небо. — Всё время дружат и целуются, бе. — Тут Владка сморщила нос. — И дядечка Тимочка со Светой тоже.
Савва, подостыв, манерно закатил глаза.
— Всех сдала, да?
— Лучше целоваться, чем ругаться, — пожала плечами Владка. — А ещё лучше петь! Давайте споём, папа? А то вы только тренькаете и не поёте, а когда играют на гитаре, надо петь!
Илья с Вахтангом переглянулись, Савва, которого Владка гладила по волосам, хмыкнул.
— По сути она права, — поддержал дочку Илья. — Ты когда-нибудь пел?
— Немного, — стесняясь и всё ещё рдея от перепалки, признался Ваха. — Папа хорошо пел, а я не пробовал.
— Попробуешь? Это раскрепощает. — Илья взял дредноут. — Мне Сева подарил первую «Ямаху», чтобы я научился справляться с эмоциями. Я к нему после двух детдомов попал, ну и был слегка не в себе, — поделился откровением Айвазов. — Мне кажется, вокал лечит. В моём случае помог. Попробуешь спеть, Ваха? — и на испуг парня добавил: — Я тебе сыграю, пока ты не научился.
— А... Ладно, — он кивнул. — А что вы... Ты... Будете играть?
— Что попросишь.
... Савва не сомневался в том, какую песню выберет брат, одно время он затирал её до дыр. Послушать пение Вахтанга было интересно, только сложно удержаться от подколов. И ещё сложнее изгнать из памяти тот же тембр, ломающийся, но тот самый, единственное воспоминание, сохраненное пластичным детским мозгом о Дато Арцивадзе. Который хозяйничал тут, в родовом поместье Яхонтовых, как у себя в вонючем Цухрави. И которого язык с трудом поворачивался назвать отцом. Возможно, это было бессердечно по отношению к горю матери, или потере брата, но Савва стал бы лицемером по отношению к себе, если б сказал, что скучает по Дато. Нет, он-то его не помнил. Кроме взрывных криков, от которых душа улетала в пятки, и переборов струн на гитаре с тем же тембром голоса, что и у родного брата:
— И кто из них прав мне всё равно, ведь они оба мне нужны. Я засыпать привык давно под ругань из-за стены. Обрывки серьёзных взрослых слов уже не мешают мне видеть сны. Я засыпать привык давно под ругань из-за стены.{?}[песня Noize MC «Ругань из-за стены».] — С умелым проигрышем Ильи Ваха распрямил плечи и, обретая раскованность, затянул совсем как Давид, даже характерная хрипотца в голосе появилась: — Мне снова приснится, что я смело набираю высоту. Это так смешно — раз я летаю, значит я расту. Город из-за штор в мою комнату впустит темноту, и я покину дом, сквозь потолок уйду...
====== 34. Стратокастер ======
«Проснулся как во сне с утра и к иглам стужи спустил ступни озябших ног. Забыл о том, где был вчера, в места вернулся, где побывать уже не суждено. Лёгкий вкус лицемерия. Повис на гребне глупости, которой не сумел предугадать. И пусть ко мне так близко ты, мне не вернуть тебя назад».{?}[песня группы «Linkin park» — «With you» (перевод автора).]
Всё то же проклятое взморье. Путешествия к высокому синему Небу всегда проводятся над водной гладью — чтобы гарантировать стратокастеру хоть какую мягкость посадки во внештатной ситуации. Впрочем, бо́льшие гарантии даёт страхующий.
Гор выглядит безучастным и поникшим, его вечно дёрганое лицо сейчас напоминает погребальную маску. Застывшие в одной точке глаза, углублённое дыхание, ни эмоции, ни лишнего телодвижения. Создается впечатление, что его обкололи транквилизаторами, но на самом деле он просто собран. Если такое можно сказать о нём — Гор — и собран! Но полёты для него святое. Гор раз за разом заклинает высокое небо не ради новых рекордов. Савва точно знает, этому сумасшедшему нравится процесс. Бриз слегка треплет платиново-белые космы, веточки-пальцы, оплетённые лианами венок, чуть подрагивают. Безупречный профиль озаряет закатное солнце, мягкие губы сложены полуулыбкой. Нельзя не залюбоваться им таким, редким и нездешним Гором, непобедимым Гором, Гором-чемпионом, но время работать. Савва застегивает ненавистный давящий капюшон и уговаривает себя потерпеть высоту только ради Гора и его рекорда. В отличие от этого психа Яхонтов хай-скай{?}[«high sky» — «высокое небо» (англ.)] ненавидит даже с пристёгнутой кислородной маской. Синь пугает, она чужда и губительна, живым стрибогам там делать нечего. Но Гор готовится взлететь без дополнительного оборудования вшестеро выше него, и потому Савва привычно подписался быть страхующим. Доверить благополучие высочайшего колдуна планеты{?}[Гора уже на тот момент нельзя назвать высочайшим человеком — американский стратонавт Джозеф Киттингер в 1960 году совершил парашютный прыжок с 31 километра высоты, и это без всякой магии.] кому-то другому он не может. Гор должен вернуться живым.