Право рождения (СИ)

— Братик, можно я тебя причешу?

— Нет.

— Ну, почему-у? Давай! Я тебе самую красивую причёску сделаю, отвечаю.

— Ты сделаешь меня девчонкой, и потому — нет.

— Это не будет девчачья причёска! — принялась убеждать сестрёнка. — Будет как принц! А то ты лохматый, некрасивый.

— Принцу не идут стразы! — Савва перевернулся на спину и защекотал Бусинку. Та грубо, по-бандитски захихикала и закорчилась. — И бантики тоже не идут!

— Ну, пожалуйста-пожалуйста!

— Нет, железно, адамантово — нет!

Она обожала копаться в его густых волосах, причём покладистый и доверчивый Ваха с точно такими же тяжёлыми буйными кудрями не прельщал её никак. Савве зачастую приходилось держать оборону, отстаивая мужественность, и пока он одерживал верх. Хотя бы в часы бодрствования. Но не перечесть сколько раз доводилось просыпаться с заколками и прочим мусором в голове! Мелкая тоже была упряма, как чёрт. Яхонтовская порода.

— Помоги мне лучше подобрать цвет парусов у кораблика!

— О, давай! — По счастью её энергию можно было перевести в нужное русло. — Я хочу розовый.

— А как тебе коралловый?

У Саввы за пять лет увлечения боттлскейпингом скопилось прилично мирков в бутылке. Занимающие всё больше мест на полках в их с Вахтангом комнате они были уникальны — каждый. Возьми любую склянку в руки — и можно созерцать маленькую жизнь часами. Помимо дорогущих коллекционных, на которые Савва сливал добрую часть прибыли с продажи духов, тут поблёскивали и его личные творения. Завораживающий в своей натуральности «Огненный джинн» авторства Кейси Буттлога и «Райский водопад» Корбена Ллойда соседствовал с радужными мухоморами Саввы Яхонтова трехлетней давности. Мухоморы кренились набок и оплывали, как убежавшее тесто. Но многими более поздними скейпами Савва гордился, даже наборными. Одни бутылочки получались сюжетными, как например «Мастерская Алхимика». Там, внутри стеклянной камеры седовласый волшебник переливал и плавил вещества ради добычи философского камня. Иные бутылочки наполнялись просто для красоты, навроде той, которую Савва собирал в настоящий момент. В «Тропическом море» на закатных лучах за горизонт бесконечно долго уплывала крохотная яхта. Вроде бы, несложное с виду чародейство, но требовало концентрации и максимальной точности при сборке, чтобы не напутать с алгоритмом и добиться естественности движений мирка.

— Коралловый будет сливаться с солнышком! — со знанием дела поведала Влада.

— Тогда белый парус?

— Пусть белый! С блёстками! — это предложение заставило Савву засмеяться.

— И правда, куда ж паруса без блёсток.

Пока он захламил диван рукоделием, Вахтанг рядом на двух стульях мучал гитару и Илью. Когда мамкин чернобог сообщил Вахе, что учиться они будут на аккустике, поскольку у той струны мягче, брат сперва взвился и провозгласил, что плевать он хотел на сбитые пальцы, и вообще, рок-гитары его всё. Наследие рода, душа, любовь и так далее по пафосному списку. Это исключая увлечение репертуаром и комплекциями участниц группы Del’Tonic.

Потом Илья вручил ему белый «стратокастер» Давида (Савва смутно припоминал, что этим словом называют не только электрогитары, но и ветрогонов особого направления виндбендинга — высоких полётов без дополнительного оборудования).{?}[«stratocaster» — «заклинатель высоты» (англ.)] Спустя сорок минут, потраченных мамкиным чернобогом впустую на обучение Вахтанга, тот с ним согласился, подул на подушечки пальцев и взял другой инструмент. Как сказал Илья — его личный дредноут.{?}[вестерн-гитара с более громким и звонким звучанием, чем у классики.] Инструмент походил на изодранного в собачьих боях ротвейлера. Стрёмный, палево-чёрный, исцарапанный чем только можно, потёртый в бесчисленных экспедициях и попойках. Чернобог с гордостью объявил, что у дредноута тоже металлические струны, хоть и мягче, чем у электроники, и брат сказал, что такая акустика ему по сердцу. Потом выяснилось, что эти струны тоже жёсткие, и Илья терпеливо поменял их на нейлоновые. После настройки они начали разучивать простые мелодии на одной струне. Со слухом у Вахи оказалось всё нормально, а вот с координацией и усидчивостью так себе.

— Отпусти ты деку, что ты вцепился в неё, как будто задушить собрался, — наставлял Илья, показывая на примере с укулеле, как надо держать гитару. — Устанешь. Большой палец параллельно ладам, вот так.

Вахтанг высунул язык и сопел от натуги, извлекая звуки, отдалённо напоминающие Имперский марш{?}[простая мелодия из «Звёздных войн».].

— Расслабь руку, — то и дело напоминал Илья. — Ты не динозавр, не крючь её, расслабь. Ваха. Смотри на мою, она не напряжённая.

— Вот же ишачья отрыга! — ожидаемо вспылил брат, завидуя ловкости, с которой Илья бренчал на своей кукольной гитарке. — Как ты это делаешь?! Это чародейство какое-то!

— Ага, ты думал, возьмешь гитару в руки, и она сама заиграет, — отозвался Савва. Ваха недружелюбно покосился на него: видимо, что-то такое он как раз и предполагал.

— Терпение, ты только начал, — Илья совершил лёгкий перебор по струнам укулеле. — Я не чародей. Мастерство это на десять процентов талант и на девяносто — задница{?}[цитата Эриха Мария Ремарка].

— Ох, — взвыл Вахтанг. — Никогда мне её не впечатлить! Отец маму сумел, а я что же...