Право рождения (СИ)

Савва не интересовался ни личностью, ни биографией поставщика с того конца мира. Задним умом понимал, что не приведут к добру эти интересы, да и дело могут пошатнуть. Но Рамон Каброн был пацаном чётким и товар предлагал отличный. А уж где он его брал — какая разница?

К тому времени, как близнецы получили свои покупки, в Петрово вернулся Илья, причём, без Бусинки. Они с утра помотали на Колпаковку, потом то ли в Гиблово, то ли в Цветково к Столетовой, и мелкая напросилась остаться в гостях. Савва предпочёл бы, чтоб мать чаще давала сестру им с Вахой, и реже всяким левым, но что было поделать. По её мнению, старшие братья не могли позаботиться о Бусинке даже в свои четырнадцать. Впрочем...

«Баба с возу, кобыле легче, — с огорчением подумал Савва. — Меньше под ногами путается и мешает рулить дела. Вон, этому уже надоела».

Совместно с раздражением нахлынул интерес к мамкиному чернобогу. Тимку Савва когда-то неплохо знал, даже семейные праздники вместе отмечали. Валера всем и каждому заливал, что сын — хорз, да и кто бы Вию не поверил. А вон оно как на самом деле вышло.

«Знал бы, чаще бы просился к Берзариным, — раздумывал Савва, перебирая подходящие для морского пейзажа бутылочки. — Зато теперь свой собственный чёрный имеется, ходить далеко не надо и долго просить укокошить кого-нибудь тоже».

— Вах, — окликнул он смотрящего в «Юничате» рецепты брата. — Го, полетаем до твоей?

— Вай мэ! Давай! — воспылал Вахтанг. — А они тоже вернулись, ты узнавал?

— Заодно проверим. И это, — Савва отложил склянки, — можем взять Илью с собой.

— Взять? Он вещь тебе? Если он захочет с нами, э! — осадил его близнец, напутственно сложив пальцы в щепоть.

— Захочет, куда денется.

====== 32. Ночные крыши ======

В другие годы Илья переносил жару не хуже, чем холод, но тут что-то раскис. От таскания целый день по загазованной, пыльной Балясне он чувствовал себя перегретым и ослабевшим, а решение Бусинки остаться на ночёвку у Насти заставило Илью совсем поникнуть. Дочка любила ведьму Столетову, и её желание было понятно Айвазову. И неважно, что он уже наметил вечером пособирать с Владкой купленные в «Детском мире» пазлы и рассказать немного северных сказок. Закономерным бонусом к испорченному настроению, чувству покинутости и слабости разболелось плечо. В другой, лучший день, Айвазов проигнорировал бы ломоту в ключице, но сегодня желание догнаться лечебными микстурками из яхонтовского бара стало непреодолимым. Вчерашние несправедливые слова Саввы о засилии в Свири алкашей задели Илью, однако насчёт себя он мог сказать с уверенностью: главное мера. Доцент Айвазов признавал, что любил выпить хорошего, вкусного алкоголя. Но ведь никогда, в сравнении с тем же Палычем и кое-какими коллегами, не скатывался в состояние щей и не маялся запоями. Слишком любил работу и слишком за многое нёс ответственность. Статьи, отчёты, гранты, аспиранты, группы, лекции, конференции, кафедральные задания, никому не нужная Светка, Инна с её личными драмами, вечно недовольный им, капризный и ныне покойный Кривоглядов. Полуобезумевшая от лишений Саша. Теперь вот — дети. Их непростые дети. Как бы ни был далёк Айвазов от близнецов в моральном плане, он осознавал, что с ними ничего не поделаешь, они есть, и являются неотъемлемой частью семьи. Саша занималась бизнесом. Семью на себя пообещал взять Илья.

Прокравшись к бару, Илья вздохнул, вытащил из ряда понравившуюся бутылку и хотел было умалить сказочные ощущения живого тела, только за его спиной послышалось созерцательное и почти участливое:

— Взгрустнулось?

— А-а-э, — Илья обернулся. Савва встрял на пороге барной комнаты, прислонившись к косяку. На вопрос Айвазов решил не отвечать, уж точно не признаваться в своих хворях. Нахмурился и повёл здоровым плечом. В зеркальном трюмо он отразился с полной вискаря бутылкой и гранёным стаканом — взъерошенный, ущербный, застигнутый врасплох.

— Если я не нарушаю твоих грандиозных планов, — Савва явно старался придать своему тону уверенность, — мы могли бы вечерком прошвырнуться по городу. В смысле, мы с Вахой ветрами, ну а ты — как тебе нравится. — Высказав это, он развернулся к Илье и добавил уже удаляясь: — Считай это приглашением, пап, и сильно не надирайся.

— Ну и нормально, — невпопад ляпнул Илья и, разозлившись на собственную растерянность, резко перехотел выпить. — Я за, Савва! — Но его согласие или несогласие закономерно отправили в игнор.

Вечерняя зорька принесла если не прохладу, то избавление от пекла. Душный город покрылся россыпью мерцающих точек, как гнилой пень глазками грибниц. Сколько же таких встретилось Илье в «Лосиной Курье», в дни, когда он впервые в жизни столкнулся лицом к лицу с богом! Собственным, персональным, тогда — только его богом, тёмным естеством. Хозяином Смерти.

— Я бы на твоём бескрылом месте вызвал духа, — посоветовал Савва, едва глянув на смурного Илью. В отличие от затянутого в Stormholder Gladiator Junior брата, он удосужился утеплиться максимум вязаной шапкой на затылке. Оправил белую футболочку и от души потянулся, словно стал вдвое шире. Вахтанг звякнул молнией капюшона, скрываясь под ним.

— Тебя не продует? — нашёл в себе место для беспокойства Илья.

— Я не мерзлявый, — вздёрнул нос Савва и сиганул с башни поместья так резво, что Илья чуть сам не сверзился вниз от его потоков. Ночь захлопала, затрепетала взрезанной теменью, Вахтанг чертыхнулся и бросился за братом, Илья же сообразил, что его дожидаться не собираются и тоже поспешил покинуть Петрово. На духах, естественно!