Россия и Дон. История донского казачества 1549—1917
- Автор: Сватиков Сергей Григорьевич
- Год: 2022
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-227-09122-2
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Россия и Дон. История донского казачества 1549—1917». Краткое содержание книги:
Сватиков изучил колоссальное количество монографий, общих трудов, статей и различных материалов, которые до него в отношении Дона не были проработаны. История казачества представляет громадный интерес как ценный опыт разрешения самим народом вековых задач построения жизни на началах свободы и равенства. В последнее время научные выводы Сватикова, касающиеся казачьей истории, оказались востребованными зарубежными и отечественными исследователями. Книга обстоятельна, глубока и будет интересна не только профессиональным историкам.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
И позже, в 1683 г., на челобитной о выдаче беглого крестьянина, прибывшего в станице с казаками на Москву, было написано: «И против сего челобитья в государственном Посольском приказе выписать не из чего, потому что напред сего донских казаков, которые приезживали к великим государем с Дону в станице, никому не отдавано, и великих государей указу о беглецах, которые бегают на Дон с Москвы из городов от всяких чинов людей в приказе нет». На подобную же челобитную 1687 г. был ответ: «по сему челобитью отказано, для того, что николи Донские казаки челобитчиком не отдаваны»[190]. Тщетны были заявления «Приказа холопья суда» и частных лиц! Ставший казаком не возвращался в рабство.
Не только с Дону, но даже находясь на царской территории, казаки не выдавали беглых, присоединившихся к ним[191]. В 1646 г. воронежский воевода доносил, что все «вольные люди», собиравшиеся на службу на Дон, «были надежны на Донского атамана, что их никому не выдают, и всем владеет атаман Чесночихин против (то есть согласно) своево Донского обычаю, мимо твоего государева указу». В том же году бывший войсковой атаман, Иван Каторжный, ездивший со станицей на Москву, возвращался на Дон. И воронежский воевода «при игуменах и попех, при головах и сотниках, при детях боярских, при стрелецких и казачьих пятидесятниках и при торговых людях в съезжей избе, говорил Ивану Каторжному о беглых людех и крестьянах». Каторжный, вряд ли с основанием, сослался на «изустный царский приказ: боярских беглых холопей выдавать не велено». Когда на слободу, где жили проездом казаки, стали приходить за беглыми, Каторжный «угрожал побивать их до смерти из пищалей». Через несколько дней воронежский воевода собрал такой же торжественный синклит, и приехавший с «погонной» царской грамотой дворянин Данило Мясной потребовал у Каторжного выдачи беглых. И, эпически повествует воевода, Каторжный, «ударя ево (Мясного) в душу, твой государев наказ, каков ему дан от тебя из Посольского приказа, у нево, Данилы, вырвал и заткнул к себе за голенище и хотел Данилу убить». А уезжая, Иван Каторжный «с товарищи» беглых людей не отдали, а говорили: «хотя-де приедет беглых людей вынимать сам воевода и мы-де ему отсечем ухи да пошлем к Москве»… А одного из «погонщиков» за беглыми атаман велел «бить ослопы»[192].
Дон твердо держался своего права убежища, права не выдавать политических и религиозных беглецов и беглых рабов. 1671 г., роковой для донской вольности, был роковым в первую очередь для права убежища. Выдачей Разина на расправу в Москву, вместо того чтобы казнить его по своему войсковому праву, Дон сам нарушил свой завет.
Запорожский атаман Серко правильно предусматривал: «как одного выдадим, тогда всех нас Москва по одному разволочет»[193]. Напрасны были потом, в 1670—1680-х гг., крики казаков на атамана, требовавшего подчиниться требованию Москвы о выдаче: «Повадился ты нас к Москве возить, будто азовских ясырей, будет с тебя и той удачи, что Разина отвез»[194]. В 1688 г., когда возник вопрос о выдаче на Москву бывшего войскового атамана Самойла Лаврентьева, один из вождей партии сторонников независимости Дона, Чюрносов, заявил казаку, предлагавшему согласиться: «ты-де повадился к Москве русских языков возить… Я русского полону возить не хочу…»[195]
Итак, в области суда и управления, как и в области законодательства, Дон был абсолютно самостоятелен. Своеобразной чертою обособленности Дона от Москвы в области церковного управления было самостоятельное решение Войском всех вопросов, касавшихся церквей, монастырей и духовенства, и выборность церковно– и священнослужителей. Религиозная связь колонии с метрополией духовно была одной из самых крепких; она поддерживалась, внешне, непрерывно, так как казачество получало из Москвы все предметы культа: священные книги, облачение, кресты, колокола и т. д. В отличие от русских провинций, подчиненных местным епископам, Войско Донское в церковном отношении состояло в ведении самого патриарха Московского и всея Руси. Но власть и заботы патриарха выражались лишь в посылке предметов церковного обихода, благословенных антиминсов и в посвящении в священники тех кандидатов, которых присылали с Дону. Все священники и причетники на Дону были выборные. Их посылали в Москву с рекомендацией, что такой-то «духовен и смирен и не упоен (не пьяница), а нам (казакам) он годен». Сношения с патриархом шли через Посольский приказ. Войсковой круг выбирал войсковых священников (главного городка), станичные круги – станичных. Круг разрешал постройку церквей и часовен, иногда даже «без благословения св. патриарха по старому антиминсу». В эпоху великого раскола русской церкви казаки в значительной массе своей оказались на стороне «старой веры», точнее, «старого обряда».
190
Дружинин В.Г. Раскол на Дону. С. 28.
191
В 1655 г. они разгромили в Воронеже тюрьму, чтобы освободить донского казака Дениса Кириллова, который был посажен «в государеве в изменном деле». Акты Московского государства. Т. II. С. 41 1. Попытка отобрать под Смоленском у донцов беглых людей окольничего Стрешнева повела к уходу на Дон большинства донцов. Акты Московского государства. Т. I. С. 624.
192
Донские дела. Т. II. С. 884, 891, 1107.
193
Соловьев С.М. История России… Изд. 3-е. Т. III. С. 444.
194
Там же. С. 493.
195
Дополн. к Актам историческим. Т. X. С. 175 и 196. Казни раскольников на Москве вызывали негодование казаков. О высылке Кузьмы Косого старшина Павел Чекунов сказал в кругу: «для чего их к Москве посылать? и без них на Москве много мяса!..» Дружинин В.Г. Раскол на Дону. С. 114.