В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
«Пожил бы еще хоть годика четыре», — каждый день все тот же страх в Нерсесе, каждый день все то же желание: пусть доживет отец до того дня, когда пустыня зазеленеет, когда вокруг дома деревья зашелестят и отец сможет задремать в их тени или сорвать плод с дерева, виноград... Отец любит виноград. И Нерсес рад, что в Бовтуне как раз виноградник разбивают. Приусадебный-то сад еще не скоро будет, вон еще сколько камней на земле. Но это не беда, никто в поселке Нерсеса попрекнуть не может в том, что он лодыря гоняет. Силенок у него маловато, зато уж все их земле отдает, а это главное. И ничего, что у него сад попозже вырастет, ведь будет же и бригадный сад. Во время уборки урожая каждый вечер он будет отцу в шапке виноград приносить, именно в шапке, в открытую, не прячась, ведь все знают, что у него старый больной отец, не осудят. Прямо в шапке и поднесет отцу.
«Протянул бы он еще лет пять-шесть, а там, что поделаешь, все мы смертны», — и на память пришла смерть матери... Собралось тогда все село — от всех уважение, от всех сочувствие, кого ни подзовет взглядом, каждый тут же подходит. «Чем помочь, Нерсо?» — спрашивает.
Нерсес с благодарностью улыбнулся, вспомнив сельских мужчин, и удивился, что обижался на них из-за пустого прозвища — Молчун. И еще раз улыбнулся простодушно и сердечно. И показалось ему, что переселение в Акинт никоим образом со словом этим не связано, а просто воды в селе было мало, земли в селе было мало. А то бы... О чем речь, кто его обидел-то. И, честно говоря, Нерсо по своим товарищам-сельчанам соскучился.
«Ежели с отцом чего случится, парни тут как тут будут... — И вдруг устыдился своей мысли и пожелал еще горячей: — Пусть поживет отец лет пять-шесть, а уж там все честь по чести сделаем... — и вспомнил недавние слова директора совхоза: «Как отец? Ты за ним хорошо гляди, а помрет, честь по чести земле предадим». Да, Киракосяна есть за что уважать, — подумал Нерсес, потом поднял от земли лицо и одного за другим припомнил своих односельчан, взглянул на каждого по-доброму, с любовью. Хорошие они все люди и все придут... Ежели с отцом что случится, весь поселок... Тьфу! — Нерсес выругал себя: — Ну и недотепа! — И, чтобы отвлечься, вспомнил другое: «Ты бы с Арма сошелся поближе... Ведь бок о бок работаете, подойди, заговори», — так сказала жена, и Нерсес смекнул, что дочке их Арма приглянулся. Ну дай-то бог, дай-то бог, выбор что надо. Но о чем ему с Арма побеседовать, как с ним сойтись поближе? Да они и так в хороших отношениях. Такого второго парня не сыщешь, — Нерсес с уважением взглянул на Арма и улыбнулся: Арма с его дочкой напарники... Потом Нерсес обернулся, поглядел туда, откуда должна прийти вода, деловито потер ладони, склонился над землей, и рукоять лопаты взметнулась над его горбом. Но внутри его шевелилось нечто приглушенное: — Ежели с отцом что случится, весь поселок... Тьфу!..»
«Если приживется... если не засохнет... если зазеленеет... — сажая лозу за лозой, Назик задумывала свое единственное желание. — Если зазеленеет, значит... значит... — Других слов и желаний у нее не было, и казалось ей, что уже найдено единственное, самое верное и самое главное слово. И утро так хорошо началось: матушка Занан, оказывается, про нее добрый сон видала, в Бовтуне сегодня вода будет и впервые наступил такой замечательный день, когда она сажает виноградник в паре с Арма. Если есть провидение, значит, тут не обошлось без его вмешательства — вчера Ерем ни на что не жаловался и вдруг сразу ногу ему как свело! И глядит Назик на Ерема с теплотой и благодарностью, искренне его жалеет, но в глубине души рада и признательна ему. А матушку Занан она из виду не выпускает: если старуха возле кого-нибудь подольше задержится, сердце у Назик так и обрывается: а вдруг матушка Занан им про нее сон рассказывает? — Не рассказывай, матушка... не рассказывай... Если приживется, если не засохнет...» — мысль ее сеет надежду под влажным осенним небом Бовтуна.
Пусть будет тишина, как сейчас, пусть ни о чем не говорит Арма, на лбу его и под веками есть что-то пасмурное, но девушка чувствует, что с нею это никак не связано. Она может даже не подымать головы, не смотреть на Арма то и дело, так даже лучше: Арма смотрит поверх ее головы, а ее склоненный взгляд обращен к саженцам, к земле, таящей надежду, к большим ботинкам Арма... Да, можно и не смотреть на него, главное, что они работают вместе. И завтра будут вместе, и послезавтра, пока... пока виноградник не посадят.