В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
Пусть он нынче молчит, кто знает, о чем он думает... Во всяком случае, до конца работ... или до весны... до весны все будет ясно. «Если зазеленеет. А что Арма будет зимой делать? Заниматься? — Сердце ее сжалось, она в десятом классе училась, когда в Акинт перебрались, хотела было тут учебу продолжить, но было уже поздно, от одноклассников отстала, учителя тут новые, а она и раньше не блестяще училась. Так и бросила школу. — А зря. Ведь все закончить сумели», — девушка глубоко вздохнула.
— Что? — Арма показалось, что он обидел ее своим молчанием.
Назик растерялась — сказать, что ли?.. Да, надо сказать. Так и беседа завяжется.
— Я десятый не кончила.
— И очень об этом жалеешь?
«Если ты учиться в город не уедешь, жалеть не стану».
— А ты когда школу кончил?
— Мои одноклассники уже в университете на последнем курсе, — Арма говорил спокойно, без всякого раздражения, и Назик решила, что он передумал учиться на очном.
— На заочное подай, — Назик и не заметила, как это у нее сорвалось. Не совет это был, а признание. Она давно решила: если Арма будет продолжать ее не замечать и она вынуждена будет признаться ему, она так скажет:
«Не уезжай учиться».
«Отчего же?»
«Не уезжай...»
«Да почему?»
«Не уезжай, не уезжай», — и заплачет.
А вот сейчас почти и высказалась. Растерянно смотрит в сторону отца, потом на Арма, веки ее подрагивают, она опускает голову, и сердце ее колотится с надеждой и тревогой.
— Подай на заочное, — прошептала она, уже склонившись над бороздой, и сама почувствовала, что просит. От обиды и беспомощности задрожали у нее губы, вот-вот расплачется. Попробовала сдержать слезы, зажала над лункой в кулаке саженец, но рука ее дрожала.
Арма вдруг захотелось взять в свои ладони худые девичьи руки, эти ловкие, со вздувшимися венами, повидавшие всякий труд руки, сжать их изо всей силы, так, чтоб Назик вскрикнула от боли и упала на колени, и самому встать на колени, и целовать ее руки, и целовать, и целовать, и говорить, и говорить...
Чтоб прервать неловкое молчание, Арма чуть было уже не сказал: «Надень рукавицы». И вдруг у него вырвалось:
— Брату твоему сколько лет?
— Три года.
«Хотела бы ты мальчишкой родиться?» — спросил он ее мысленно и мысленно же вместо нее обиделся:
«Нет, не хотела бы я мальчишкой родиться. А ты эгоист, Арма».
Почему это я эгоист?»
«Ты только руки мои видишь».
«Верно».
«Только руки мои видишь, а меня отвергаешь. Ты эгоист».
Арма воровато отыскал склоненный взгляд девушки. Назик почувствовала это и подняла голову.
— Почему ты спросил?
— Хочу, чтоб брат у тебя поскорей подрос.
«Если б брат у меня большой был, я б его упросила с тобой дружить... Если приживется... если зазеленеет...»
— Погоди.
Последняя в ряду лунка мала, саженец не поместится, надо ее разрыть. Арма хотел было всадить лопату в землю, но она звякнула о камень. Ясное дело, плуг этот камень не захватил, а лунку тоже без старания вырыли. Арма откинул землю, попробовал камень лопатой ухватить. Не тут-то было, камень крупный и глубоко в землю засел. Арма огляделся. Ерем тяжело распрямляется, подпирая ладонями спину, и у Арма в ушах, кажется, звучит его надтреснутый голос: «Почем этот камень?»
Ерему бы хорошо на этот вопрос Баграт ответил:
«Спроси у Марухяна. Он хозяин камней, товарищ Марухян. Каждому молокососу трактор доверяют. По этому камню плуг трижды мазанул, а его не прихватил. Что ж мне, и за трактор работать?»
Арма рассеянно смотрел на товарищей по работе. Вот Ерем все еще подпирает ладонями спину, никак не разогнется. Вот Варос выбирает лозы для своего приусадебного участка, потом встает возле отца, и Арма показалось, что Варос хохочет во весь рот:
«Ну и нарвался ты, Арма. Прямо конца этому нет. Да за то время, что будешь ты этот камень из земли вытаскивать, ты же десять, а то и пятнадцать рядов лоз посадишь. Плюнь ты на это и пройди мимо».
«Да никто и не ждет, что я начну с этим камнем возиться», — подумал Арма и, не взглянув на Назик, сказал:
— Держи саженец, — суетливо, словно и от себя стараясь скрыть собственные движения, посадил лозу на камень, суетливо отошел, но... показалось ему вдруг: что-то цепляется за ноги. Устало присел, и захотелось, чтоб кто-нибудь подошел, встал напротив, тяжело покачал головой и вздохнул:
«Ты лозу на камень посадил? Я от тебя, Арма, не ждал такого...»
И он опустил бы голову. А тот продолжал бы:
«Я так тебе верил...»
И он опустил бы голову еще ниже.
«Разве можно допустить, чтобы тебя победил камень?»
И он уже не смог бы поднять голову и просил бы в душе: «Прости меня...»