В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Э, сестрица, да много ли ты потеряла! Главного бы не потерять, не осиротеть бы без родного края, без родной земли-воды. Не горюй ты из-за этого дармоеда, из-за этого сукина сына. Пусть катится ко всем чертям, чепуха все это, — и Сантро задумался.
— Я, братец, никак в толк не возьму, и где этот бродяга шляется, чего он потерял, чего он ищет. Чем наш поселок-то ему нехорош? В народе говорят: где хлеб, там и дом.
— Народ такого сказать не может, — Сантро покачал перед удивленными глазами Про своей культей. — Это слова глупца. Или того, кто душу черту продал. Ну а ежели эти слова народу по нраву пришлись, значит... — И он произнес, отчеканивая каждый слог: — Пропал тот народ, — Сантро гневно отшвырнул лопату. — Ежели создал такое народ или пришлось ему такое по нраву, значит, пропащий он народ, — и движение культи Сантро продолжило движение со злостью кинутой лопаты. Потом он зажег сигарету и спешно, в каком-то замешательстве пошел вдоль борозды... Сантро растерянно огляделся... Он что-то должен был сделать... что-то должен был... И заметил лопату...
— Такого чародея, Каро, как наш Габо-старший, на свете не было... Каким только умением господь его не наделил!
Каро сидел возле борозды, упершись локтями в колени. Он смущенно посмотрел на Занан, и морщины ее напомнили ему мать. Утром, лишь продрал он глаза, увидел, что мать стоит у изголовья — подошла, чтоб разбудить его, да не стала, застыла, скрестив руки на груди. А комната ему показалась до того холодной, что он даже застонал — пожалел, что проснулся, и снова закрыл глаза.
Отец выглядывал из окна и ворчал, что все соседи участки свои от камней очистили, вон Варос, так тот даже лунки для саженцев вырыл, а их участок весь в камнях.
«Так мы и через год от камней не избавимся», — ворчал отец.
Чем дальше, тем все более и более чужим становился голос отца, Каро стало казаться, что он слышит этот голос впервые.
«Был мой сын живым и неугомонным. Это они его в такого превратили!» — мать долго проклинала председателя и бригадира.
Каро хотел было разозлиться, закричать, но не вышло.
— Возле села нашего ручей тек. Он и сейчас есть, именем Габо назван, именем Габо-старшего. Так вот, как-то рано поутру пошел к ручью Габо и уселся возле ручья на камень, чтоб потолковать со святыми и ангелами.
«Святые и ангелы, святые и ангелы... — осерчал Каро. — Все это вранье. «Каждый своими ногтями должен чесать то место, которое у него чешется», — повторил он про себя слова Сантро. — Ангелы и святые могут быть надеждой лишь для немощных». А Каро знает, что ему делать. Больше ни криков, ни драк, ни судов! А рассчитается он с сельским председателем и бригадиром, свершит свою справедливую месть законным образом. Да, законным образом. После того как покончено будет с посадкой виноградника, Каро с жалобой поедет в столицу. Да-да, писать не станет, сам поедет. Пусть недели уйдут, но он увидит того, кого надо, и выложит перед ним факты. Вот так. И никаких заявлений. То время прошло, когда Каро связывал с заявлениями какие-то надежды. Надо ехать самому. После посадки виноградника он до самой весны свободен. Нужно лично увидать кого надо... А это возможно?.. Сколько народу-то в стране!.. И у кого жалоб нет?.. Каждого выслушать разве могут, каждому ответить могут?.. Скажут, пиши заявление. Ну, напишу. Заявление вернется в райком. А оттуда переправят его в село, к председателю... Замкнутый круг. А что же делать?.. Крест поставить?.. Да ни в коем разе! Надо попытаться... Вот только с виноградником бы разделаться...
Каро сидел возле борозды, опершись локтями о колени, и взгляд его был рассеян. Потом он тяжело поднялся, взял в руки лопату и тем же рассеянным взглядом посмотрел на девушку в красном платке, работавшую на пару с Нерсесом чуть поодаль. Девушка в бригаде всего неделю, сегодня она красный платок повязала, яркий цвет этого платка притягивает Каро.
Занан перехватывает его взгляд, замечает Нерсеса и вспоминает:
— Как ударили холода, отец Нерсо слег. Старый он, бедняжка, вот-вот помрет. Надо сходить его проведать.
Нерсес согнулся над бороздой, и горб его был выше головы, а чуть повыше горба торчащая под мышкой рукоять лопаты.
— Как отец, Нерсо?
— Спасибо, Занан, хорошо.
— Ты за ним пригляди, стар уж он, вот-вот, не дай бог, помрет... Жалко ведь.
«Не накаркай, Занан», — мягко укоряет про себя старуху Нерсес. У него и без того на душе тревожно. Отец совсем плох, после переселения он как-то сразу сдал. И неспокойно на совести у Нерсеса — оторвал он отца от гор и ущелий, на которые тот смотрел целых сто лет, от родного порога, на котором отец сто лет просидел, привез его в эту пустыню, а теперь лежит отец, стонет с каждым днем все больше...