Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

Давайте послушаем голоса из прошлого. Эрнст Кольман, участник Гражданской войны, будущий советский философ и математик, описывая свое прибытие в освобожденный от белогвардейцев Омск, говорит об огромном количестве мертвецов в городе. «В конце декабря 1919 года, примерно через месяц после освобождения города сибирскими красными партизанами и нашей 5-й армией, я, вместе со школой, прибыл в Омск, где на улицах то и дело попадались сани, груженые трупами умерших от сыпняка. Но после перенесенной тяжелой болезни, все еще очень хилый, я вовсе не „вступил“ туда, а въехал туда, лежа, прикрытый кожухом, в крестьянских розвальнях»[186].

Б. Соколов, современник Гражданской войны, говорит, что тыловая разруха разрасталась день ото дня, спекуляция принимала характер общественного бедствия, воровство и казнокрадство достигали грандиозных размахов. Но сыпняк был хуже всего, от него Вооруженные силы на юге России тая ли буквально не по дням, а по часам. «Я помню, например, как на станцию Миллерово (Калединск), где я находился в октябре месяце 1919 года, привозили с предыдущей станции Чертково целые поезда с мертвыми телами сыпнотифозных, которые умирали от холода, от недостатка ухода, от голодовки, от отсутствия примитивных удобств. Из поездов трупы по нескольку десятков грузили на большие телеги, хозяева которых, взгромоздившись на эти возы, отъезжали на кладбище, где в общие могилы сваливали свой страшный груз»[187]. Описывая революционный быт, Б. Соколов рассказывал, как зачастую можно видеть станции, вокзальные здания, беседки в станционных садиках, полные мертвых тел. Все эти сооружения были переполнены трупами сыпнотифозных, сложенными, как дрова, в высокие штабели.

Тема разрушений, ужаса и мора, человеческого отчаяния звучит во многих мемуарах того времени, и практически везде мы видим, как сыпняк передвигается по железной дороге. Российская железная дорога, которая прежде была символом имперской мощи и национальной гордостью, превратилась в ад на рельсах, и каждый следующий город становился новым его кругом. В вагонах, на вокзалах и станциях разыгрывались бесчисленные трагедии. Медленно, медленно двигались поезда, везущие умирающих от голода и холода людей, покрытых насекомыми, пребывающих в беспамятстве и бреду. А ведь многие считали себя счастливчиками, попавшими на поезд. Но надежда на спасения таяла с каждым километром. Впереди была только смерть.