Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

В Москве количество заболевших сыпным тифом было почти на 1/6 больше Петербурга, причем болезнь протекала тяжелее: из заболевших сыпным тифом в Москве умирало более 1/6 (170 из 1000), а в Петербурге — лишь немногим более 1/8[196]. Хотя регистрация заболеваний сыпным тифом не особенно точна, в особенности в Петербурге, тем не менее факт большего развития сыпнотифозной эпидемии и большей ее летальности в Москве очевиден. Эта невыгодная разница всецело объяснялась положением Москвы в центре русской железнодорожной сети, тогда как Петербург находился на окраине страны, так что движение воинских чинов и пассажиров дальнего следования в Москве было значительно более интенсивным, чем в северной столице. Почему в Петербурге тоже была эпидемия? Можно было бы ожидать, что она не особенно затронет этот город. Видимо, дело было в передвижении военных частей. Эпидемия была сравнительно слабой и по той причине, что в Петербурге в связи с событиями 1917–1919 гг. осталось менее трети прежнего числа жителей, и скученность населения не была такой опасной, как в иных городах и тем более в Москве.

Москву охватил страх. В 1919 г., особенно в первой его половине, сыпной тиф неудержимо развивался при ухудшавшихся условиях жизни, расстройстве транспорта и отопления.

Историк А. А. Ильюхов в своей книге приводит многочисленные примеры тяжелейших условий труда до революции, которые мало изменились в первые годы советской власти. Вот ситуация в Москве в 1918 г: «В Лефортово много текстильных фабрик, санитарно-гигиеническое состояние их очень плохое. Всюду старые машины без ограждений, вентиляции почти нет. Охраны материнства, труда малолетних и женщин до возникновения эпидемий не было. <…> Бывали случаи, когда женщины уходили с работы за час до родов»[197].

По сообщению санитарного врача, обследовавшего знаменитый Коломенский завод в апреле 1919 г., отопление в большинстве мастерских отсутствовало. Зимой перед началом работ было отчаянно холодно. В литейной цехе промерзала земля. Во время работы горнов и печей температура становилась неравномерной, так как у печи был сильный жар, а из разбитых окон дул холодный ветер. Вполне понятна была частота простудных заболеваний у работающих там кузнецов, молотобойцев, котельщиков, литейщиков и других, особенно если принять во внимание напряженность их работы с раскаленными болванками или расплавленным металлом. Историк А. А. Ильюхов, исследователь революционного быта, вообще пришел к заключению, что после революции условия труда рабочих практически на всех предприятиях страны не улучшились, а где-то даже ухудшились[198].