Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

Осознавали ли сотрудники наркомата путей сообщения опасность распространения заразы по железной дороге?

Безусловно, и, вероятно, в большей степени, чем мы можем себе представить. Дело в том, что борьба с эпидемиями для них часто была делом не только общественным, но личным. Первый нарком путей сообщения Марк Елизаров (муж сестры В. И. Ленина Анны Елизаровой-Ульяновой) сам умер от сыпного тифа в 1919 г. Второй нарком путей сообщения Вениамин Свердлов потерял брата Якова Свердлова, умершего от испанского гриппа. Для большевиков очевидна была необходимость принять меры для защиты железной дороги от эпидемии. Только вот ни сама железная дорога, ни советская медицина в целом готовы к такой катастрофе не были.

Обращаясь к хронологии эпидемии, надо вспомнить, что она развивалась медленно с 1918 г., летом — осенью 1918 г. приобретая все больший масштаб, и зимой 1919–1920 г. превращается в катастрофу. Только с 1922 г. в официальных документах отмечается некоторый спад заболеваемости.

О каких цифрах мы можем говорить? На разных ветках железной дороги можно увидеть разные данные, но всегда речь идет о тысячах сыпнотифозных. Например, на Московско-Казанской железной дороге выявлено 6950 человек с начала эпидемии, по данным на январь 1920 г.[166]. В бараках на Киево-Воронежской — на январь 1920 — 965 чел. На Северной железной дороге в конце 1919 г. — 400 больных сыпным тифом, всего с начала эпидемии — 3358 человек[167]. Таким образом, мы имеем тысячи больных (только учтенных статистикой), которые прошли через железную дорогу только в 1919 г.