Время в судьбе. Святейший Сергий, патриарх Московский и всея Руси
- Автор: Фирсов Сергей Львович
- Год: 2005
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 5-7868-0020-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Время в судьбе. Святейший Сергий, патриарх Московский и всея Руси». Краткое содержание книги:
С. Л. Фирсов обращается к основным вехам жизни Патриарха лишь для объяснения феномена «сергианства», понимаемого им как «новое издание» старой болезни — своего рода извращенный атеизмом «византийский грех», стремление Православной Церкви найти себе место в политической структуре государства и, одновременно, стремление государства оказывать влияние на ход внутрицерковных дел.
Книга адресована всем, кто интересуется историей Русской Православной Церкви, вопросами взаимоотношений Церкви и государства.
На мой взгляд, на это наблюдение стоит обратить особое внимание. Болезненное для церковного сознания смешение политики с религией, допущенное обновленцами, должно было выработать у ревнителей своеобразный «иммунитет» против любых форм союза (даже вынужденного, декоративного) с безбожными властями. Борьба за «форму» вызывалась опасениями искажения «содержания». Именно эту мысль и проводит митрополит Иоанн, когда заявляет, что не было ничего удивительного в том, «что всякая попытка со стороны высшей церковной иерархии каким-либо образом изменить сложившуюся политику в сторону сближения Церкви и государства (с психологической необходимостью) оценивалась православным церковным обществом как нарушение чистоты Православия». «Вызывалась большая опасность, — продолжает он далее, — чтобы, изменяя церковную политику в духе обновленческом хотя бы даже по внешней форме, не изменить канонов и особенно того церковного строя, который с необходимостью был утвержден Святейшим Патриархом Тихоном»[150] (выделено мной — С. Ф.).
Разумеется, что православное церковное общество должно было выразить и свое отношение «к нарушению» митрополита Сергия, тем более что «внешняя форма» этого нарушения заставляла задуматься о грядущей судьбе Церкви. Конечно, можно (и нужно) принять во внимание, что в те времена никто еще не мог представить, что нет такой цены, которой можно было бы купить спокойное церковное «житие» в богоборческом государстве. Но ведь и саму надежду наладить подобное «житие», сделавшись рапсодом социалистической Родины и безропотно выполняя ее распоряжения, нельзя не признать сомнительной и наивной.
Десять лет — большой срок, в течение которого большевики продемонстрировали свое отношение к религии и Церкви достаточно откровенно. Собственно, уже государственная поддержка обновленцев должна была заставить «тихоновцев» понять всю бесперспективность сотрудничества с властями. К тому же две легальные, искренне славословящие новую власть, «обновленные» Православные Церкви этой самой власти совершенно не были нужны. Указанное выше обстоятельство вовсе не требует специальных разъяснений: теория «разделяй и властвуй» сформулирована еще древними. Цель этой политики для умеющего логически мыслить также не представляла тайны. Не понимать ее митрополит Сергий просто не мог, но принимать ее было, очевидно, выше его сил.
Поэтому я не могу согласиться с мнением Д. В. Поспеловского, который пишет, что политика полного разрушения Церкви стала ясна лишь с 1929 г. и считающего, что митрополита Сергия если и можно обвинить, то только в отсутствии дара пророчества, так как в СССР на момент издания «Декларации» был нэп и никто не ожидал его быстрого сворачивания[151]. Дело, однако же, было не в даре пророчества, а в отношении к явлению большевизма.
Воспринимая новую власть как пришедшую «всерьез и надолго» (и, разумеется, учитывая ее «атеистический фактор»), митр. Сергий переносил на нее свои представления о власти как таковой, сформировавшиеся в старой императорской России. Он прекрасно понимал, что прежнего не вернешь, но отказаться от легализации Церкви любой ценой — не мог. Представить полный и окончательный разгром институциональной Церкви (т. е. Церкви, «вписанной» в государственный организм) было выше его сил.
Не так смотрели на проблему оппоненты митрополита. Для них союз с властью был изначально неприемлем. Уже исходя из этого можно сделать вывод, что «Декларация» могла лишь «стимулировать» процесс дистанцирования от богоборческого государства, но никак не инициировать его. Наблюдая в течение ряда лет антирелигиозные действия большевиков, православные верующие приучались относиться к власти как к силе антихристианской, то есть дьявольской. Понятно, что у верующего не должно и не может быть никаких контактов с такой властью. Любые попытки ее признать должны вызывать немедленную реакцию. Показательно, что уже указ Патриарха Тихона о молитвенном поминовении Советской власти за богослужением привел к тому, что часть архиереев, категорически не согласившаяся со святителем, ушла в оппозицию.
150
Там же. С. 17.
151
Поспеловский Д. В. Русская Православная Церковь в XX веке. С. 142–143.