Время в судьбе. Святейший Сергий, патриарх Московский и всея Руси
- Автор: Фирсов Сергей Львович
- Год: 2005
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 5-7868-0020-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Время в судьбе. Святейший Сергий, патриарх Московский и всея Руси». Краткое содержание книги:
С. Л. Фирсов обращается к основным вехам жизни Патриарха лишь для объяснения феномена «сергианства», понимаемого им как «новое издание» старой болезни — своего рода извращенный атеизмом «византийский грех», стремление Православной Церкви найти себе место в политической структуре государства и, одновременно, стремление государства оказывать влияние на ход внутрицерковных дел.
Книга адресована всем, кто интересуется историей Русской Православной Церкви, вопросами взаимоотношений Церкви и государства.
Какой же вывод следовал из всего сказанного? Митрополит Филарет высказал отцу Н. свое глубокое убеждение в том, что «если бы вся многомиллионная масса русских людей проявила бы такую верность, как эти монахини, и отказались бы повиноваться разбойникам, насевшим на русский народ — коммунизм рухнул бы моментально, ибо, — заявил владыка, — к народу пришла бы та же помощь Божия, которая спасла чудесным образом монахинь, шедших на верную смерть. А пока народ признает эту власть и повинуется ей, хотя бы и с проклятиями в душе — эта власть остается на месте»[159].
Следовательно, все дело в многомиллионной массе, предавшей веру предков. Но в таком случае митрополит Сергий, хотя и остается лично виновным, уже не может однозначно характеризоваться как «соблазнитель». Подобная констатация должна была вывести митрополита Филарета на вопрос о роли русского народа в случившейся трагедии Церкви, но вместо этого он обратил внимание только на лживость «сергианства», особо подчеркнув, что «вне Православия благодати НЕТ, а советская церковь лишила себя благодати»[160].
Итак, как видим, «Декларация» митрополита Сергия стала «чертой», разделившей православных христиан на два непримиримых лагеря: «поддавшихся искушению» и верное «малое стадо». Причем для последних было совершенно очевидно, что репрессии властей против «сергиан» никоим образом не снимают с них обвинения в «ереси». Как мог ответить на подобные обвинения Заместитель Местоблюстителя?
У него было две возможности. Во-первых, увещевать своих оппонентов, доказывая им всю пагубность борьбы, и, во-вторых, наказывать непримиримых, налагая на них церковные прещения. Воспринимались ли эти наказания всерьез? Разумеется, нет. Стоит заметить, что сегодня на это обращается внимание и клириками Московской Патриархии.
Так, характеризуя действия митрополита Иосифа (Петровых), одного из наиболее непримиримых противников политики митрополита Сергия, его современные биографы специально подчеркивают, что необходимо различать расколы, начатые по корыстным соображениям (живоцерковный, обновленческий, григорианский), «от разделений, возникавших по мотивам исповеднического стояния за духовную неповрежденность Истины и жизни церковной».
Разумеется, сказав «А», необходимо сказать и «Б». Поэтому здесь же следует утверждение, согласно которому «канонические» прещения митрополита Сергия и его Синода «никем всерьез не воспринимались ни в то, ни в последующее время в силу неканоничности положения самого митрополита Сергия, церковная власть которого, в связи с экстремальными обстоятельствами времени, опиралась не на канонические определения, а на фактическое принятие его достаточно большой частью Русской Православной Церкви». «Исторический опыт однозначно свидетельствует, — делается вывод, — что со временем Церковь умеет воздать должное мученичеству и исповедничеству своих подвижников веры, покрыть любовию многие неизбежные споры и разделения, а иногда и ошибки»[161].
Подчеркну: подобное заявление содержится в книге, которую открывает краткое слово Патриарха Алексия II! Итак, действия митрополита Сергия по пресечению «расколов справа», правда по прошествии многих лет, признаются очевидно неканоническими. Более того, спокойно констатируется неканоничность положения самого Заместителя Местоблюстителя, власть которого основывалась лишь на принятии «его достаточно большой частью Русской Православной Церкви»!
Это «доказательство от противного» не выдерживает никакой критики. В самом деле, ссылаться на большинство, когда идет речь об Истине, значит однозначно, хотя и прикровенно, осуждать митрополита Сергия. Если запрещенные им в священнослужении иерархи отстаивали Истину, то они не раскольники (не «оппозиционеры-разделители»). Значит, виноват тот, кто их наказывал. Однако сказать это — значит начать пересматривать не только официальное отношение к митрополиту Сергию, но также подвергнуть всестороннему анализу ту церковную политику, основы которой он заложил и которая не оспаривалась (по понятным соображениям) в течение всего советского периода. А то, что подобный пересмотр грозит уже не только нравственными коллизиями, догадаться нетрудно…
XII
Время лечит — эту старую мудрость стоит вспомнить, чтобы не согласиться с ней. Время разрушает, в том числе и прежние представления и стереотипы, создавая взамен их новые мифы. Уродливое сочетание «двух правд» очень даже этому способствует. Проще всего снять обвинения с честных, нравственных людей, без тени сомнения отдавших за правду жизнь. Но как быть с другими, с теми, кто выбрал иной путь, но кто тоже заплатил жизнью и репутацией за попытку приспособить церковное бытие к богоборческой реальности? Неужели мы можем (и должны) их осудить?
159
Письмо Митрополита Филарета (Вознесенского) отцу Н. // Русское Православие. 1996. № 4 (4). С. 13.
160
Там же. С. 15.
161
За Христа пострадавшие. С. 522–523.